О чём поёт твоя свирель. Стихи

Я вроде есть, а вроде нет…

А вроде нет, а вроде нет, нет, нет, нет…

Детство на двоих

А помнишь, сквозь трубу калейдоскопа

Мы составляли в детстве витражи,

Перед дождем тревожно ставень хлопал,

И низко стригли крыльями стрижи.

А сено спешно собирали в кучи:

Над дальним полем двигалась гроза.

И ласточкины гнезда из-под кручи

Смотрелись, как чудовища глаза.

Как пахло липой: густо, пряно, сладко.

Шуршал по крыше ливень до утра.

И плавала луна лягушкой в кадке,

Синели лужи, прямо средь двора.

Велосипед. Кричали: – " Грязно слишком!»

Но что там грязь, ведь в этом самый кайф.

Носилась стайка сельских ребятишек,

Пугая кур и злющего быка.

Как я любила яблоню над крышей,

Смотреть сквозь ветки, верить и мечтать.

А небо с крыши, хоть чуть-чуть, но ближе.

Ладонью можно, прыгнуть и достать.

Ты мне читал истории и сказки,

И я пугалась больше напоказ.

И в горку вёз свои, мои салазки,

Как всё же время изменило нас.

Мы стали старше, и циничней может.

Я этого уже не изменю.

Но я всё помню и ты помнишь тоже —

Я наше детство бережно храню.

Мост

На мосту один, под мостом второй,

Первый – господин, а второй – изгой.

Первый был богат, денег имел воз,

А второй ходил без пальто, был бос.

Первый видел мир, жизнь далеких стран,

А второй любил старенький баян,

С ним он был везде, пел, плясал, играл,

Первый день и ночь деньги добывал.

Было ему мало: женщин, блюд, вина,

А второй смотрел: плавала луна

Среди темных вод городской реки,

на ладонь садились песни-мотыльки.

Вторил им протяжно старенький баян.

Первый был неделю беспробудно пьян

Ни друзей, лишь стая, каждый в ней шакал.

Стоит оступиться, значит всё, пропал.

Ведь жесток закон жизни средь зверья,

А второй был счастлив, слыша соловья.

Первый был в печали, жизнь была пуста.

Бросился он ночью головой с моста.

А второй доел простенький свой суп,

И цигарки тлел огонек у губ.

Он вздохнул счастливо: – Вот же красота!

Встретиться бы им у того моста.

Надежда

Я родилась в цыганское кибитке

На стыке двух кровавыя эпох,

Когда буржуйских гнали недобитков.

Молилась мама: -Да спаси нас Бог!

Увы. Не спас. Ну их по крайней мере,

Но выросла как сорная трава.

которая в богов уже не верит

А верит в ум, была бы голова.

И в силу рук, надежно чтоб держали

И плуг и молот, поднимать страну.