Российский колокол № 3–4 (35) 2022

От Домостроя

ладят правление,

тут уж такое

духа томление,

что из покоев

оперы Венской

пахнет тоскою

родной, деревенской.

III

Солнце курчавится, маслится,

тихое, богоугодное,

ратуша – дева-красавица —

не смоковница бесплодная,

щеки белилами белены,

брови сурьмою крашены,

подданные не обделены

волей ея монаршею:

парки куделями стрижены,

барской любовью обласканы,

ежели выпишут ижицу,

то с кровяными колбасками.

Бог испокон ее миловал,

баил, люлил и пестовал,

вот и зовут Заманиловкой,

по-ихнему – Веной имперской.

Правят там люди достойные,

боле того, достойнейшие,

свято блюдут устои

всё с беззаветностью той еще,

ну а Мария-Терезия

будто нарочно выдумана,

ибо сама – Поэзия,

да не простая – избранная.

Рядышком Франц-Иосиф —

сам на параде с саблею,

можно такого сослепу

прямо принять за архангела.

Да и почтенная публика

вся из себя благородная,

ест со значением штрудели,

знамо, во благо родины.

С праведного и спросится,

а потому, усердствуя,

все тут глядятся в Моцарта,

правильного, посмертного:

Моцарты шоколадные,

даже с кокосовой стружкой,

прямо из Баден-Бадена

Моцарты на подушке,

Моцарты новобрачные,

Моцарты – тюль с оборками,

в каждой табачной лавочке

Моцарты ровными горками,

Моцарт стоит ванильный,

сахарный тут же рядом,

то-то была б Манилову

истинная отрада.

Что говорить про месяцы?

Май поспевает за маем,

будто их сила крестная

местная подгоняет,

ряженые над Пратером

клиньями журавлиными,

вслед за пирком на свадебку

сразу же именины.

Ход вон подземный вырыли,

то-то была истерика,

кто говорит, что в Индию,

кто говорит, в Америку.

Статуи всюду античные,

боги на них имярековые,

все до того приличное,

плюнуть почти что некуда.

Это, конечно, личное,

чтоб избежать разборок,

что не пристало Чичикову,

то Селифану впору.

Что же нам делать с аспидом?

Кажется, в этом случае

послать его к Хундертвассеру

будет самое лучшее.