Всполохи звезды. Часть первая: Явление Мадонны

У меня есть друг- негр…

На этом месте уже перебил врач:

– Негр?!

– Негр!

– А он не обижается?

– На что?!

– Что ты его «негром» называешь.

– Но он же негр!

– Это нетолерантно. Надо его как-то по-другому называть. – наставлял врач.

– Черный? – спросил фельдшер.

– Черных и без черных очень много.

– А они, точно, черные?

– Кто?

– Ну, люди не местные?

– Они ещё и попрошайки?

– Почему?

– Ты попрошаек не видел?

– Видел. А что?..

– Так у них же первая фраза: «Мы сами люди не местные».

– Вот, чёрт неумытый… – расстроился Фёдор.

И, подумав, добавил:

– Ненавижу негров и расовую дискриминацию.

– А негров – за что?

– Слишком многого хотят. А как же его звать?! Не Лумумбыч же?

– Лумумба – имя собственное, на всех не распространяется.

– И что теперь делать с другом? —

Фёдор после тягостного раздумья неожиданно заявил:

– Всё. Не друг он мне… Правда, звал завтра на вечеринку. Девок приведёт – они на него клюют, как на экзотику. Ну и мне перепадает… Водки выпьем.

– Только паленую не пейте.

– С ним невозможно, у него нюх, как у добермана: на течку и контрафакт. – фельдшер продолжил, немного подумав:

– Нет, он хороший человек. Буду с ним дружить.

– Так зови его афрос – африканец российский, ну, как афроамериканец, по аналогии.– придумал Афанасий Всеволодович.

– Ав, аф, рос. Афрос – подходяще! – радостно согласился фельдшер.

Скорая домчалась до больницы, словно правительственный автомобиль с проблесковым маячком и сиреной, нарушая все мыслимые правила дорожного движения.

Доставленного вытащили из реанимобиля, хлопнула дверь приемного покоя, каталку вкатили в отдельную комнату изношенной больницы. Там, без особой нежности, переложили уже на другую, холодную, металлическую каталку. Пострадавший должен был ощущать себя бревном, застывшим на морозе: невозможно было пошевелиться – так застыли все члены. Тут раздался голос:

– Ну, что, старатели, показывайте, что нарыли? Ой, какой синенький и уже холодненький! Вот, ироды, со своим телом подпортили нашему замечательному лечебному учреждению прекрасную статистику выживаемости.

– Михалыч, не разводи демагогию. Принимай неизвестного, как говорят американцы, Джона До. Видишь: сердце ещё бьётся. Документов при нем не нашли, но одет прилично.

– Ох, какой пульс реденький, и наполнение слабенькое. Бьётся – это слабо сказано.