Приключения Шурика Холса и доктора Ваткина

Э-э! Да что говорить! Наша семья так и не дождалась мальчика! А мой дед баро Шандор, кому передаст наследство? Он так прямо и сказал: «Вай! Кучьятуны (дорогая цыг.) Лила! Пока не родишь мне наследника – на глаза не появляйся! И ты, мой золотой зять Янко! Ты совсем забыл, что пока жив баро Шандор, передать наследство он может только сыну или внуку! Иди и не подведи меня!» Мой отец много денег отдал берлинским докторам, а что толку?! – Мирелла вскинула руку, словно собиралась призвать в свидетели небо, – бесплодной оказалась моя мать! И задумала она нехорошее! Пошла на обман, – цыганка горестно покачала головой, – а как не пойти? Мой дед баро Шандор, передал по цыганской почте, что занемог и зовет её домой.

А поехать как? В Бессарабии началась такая свара! Союз рассыпался как карточный домик, все дерутся друг с другом! Румыны, молдаване, гагаузы – все тянут власть на себя, все урвать только себе больше хотят! Э- э! Да был бы Советский Союз – никто бы, и пикнуть не посмел! Моя мама не рискнула поехать к отцу, а сказала, что беременна и скоро родится наследник. С моим дедом все обошлось – до сих пор сливовицу да ракию пьет, правда по большим праздникам! Слушай, князь! – как могли уживаться в душе простой цыганки благородство дамы и горячая кровь танцовщицы?

Мирелла развернулась к князю, легонько хлопнула его по плечу:

– Давай, дорогой, помогай мне, родственниками станем! Самым дорогим гостем в доме нашем всегда будешь!

Князь, немного изумленный таким напором чувств, слегка отодвинулся от цыганки.

– Госпожа Мирелла! Я, весьма, тронут вашим предложением породнится, хотя не пойму, чем вызвано ваше странное желание?

– Скажу прямо: суматоха, связанная с исчезновением вашего племянника, поднялась большая! Это мы потом, из газет узнали, что этот двухмесячный младенец родился в доме царской семьи! А в тот день, маленький сверточек со слабо попискивающим ребеночком нам передал человек, не знаю, кто он лакей или слуга. Конечно, потом, мы следили за газетами и узнали, что это был некто Добрянский, секретарь великой княгине Леониды! Да куда там! Мама как взяла на руки младенца, так всю дорогу причитала: «Сыночек, мой родненький чьяворэ!».

У отца – слезы на глазах!

Вай – мэй! Где это видано, чтобы цыган плакал! А когда мы приехали в комнатку, которую снимали на окраине города, отец так и сказал: «Мы тут все одна семья! Клянусь, что я убью того, кто посмеет рассказать о тайне нашего сына!».