Перо находок. Стихи из воздуха

И всё «зачем?» наивно вопрошал,

И всё «за что?» в пренебреженье кутал.

А ты порвал мне на морозе шаль…

А может быть, я что-то перепутал.

Тяжёлая атлетика

Улыбка каждая стоит усилий:

Так улыбайся – сделаешься штангистом…

Тебя заткнуться попросили? —

Так помолчи, плача в платок неистово.

Иногда не желают даже присутствия,

Пусть номинального, в круговороте жизни.

Но ты не заслуживаешь сочувствия,

И удаляешься не награждён, не признан.

Так, по Есенину, тяжёлая атлетика

Является нам самым искусным спортом.

А я распечатал три билетика

В своё одиночество самого первого сорта.

В селении задушливом твоём

В селении задушливом твоём

Был старый непрозрачный водоём,

По берегам его всегда вдвоём

Ходили дети.

И ели наклонялись от ветров,

И ни одно столичное метро

Не доходило как до сердца тромб

В пенаты эти.

И жило то селение собой —

Клало кирпич, где капало с обой

Прозрачным клеем

Или же крахмалом.

Но повернулся мир, и с ним Земля —

Так наступала сытая зима.

И все забыли Бога и себя

В селении малом.

Теперь стоит заросшим водоём.

Мы не кричим, и даже не орём,

Лишь птица здесь

Зовёт собратьев-чаек.

Но прилетает ворон, наконец,

И Бога сын и Бог его отец

Считают удивительных овец.

Ты не поймешь, что это означает.

Я когда-нибудь там побываю…

Я когда-нибудь там побываю

И пройду по плотинам сторон.

Как похожий на дерево стон,

Я раскиданный гравий пинаю.

«Я однажды туда возвращусь», —

Забывая невнятное дело…

И давно мне не нужное тело

Отстоять безалаберно тщусь.

Как юла неуклонно кружа

В эпицентре отброшенной воли —

Это Бог меня «милостью» троллил,

Заговаривая как ужа.

Но сломался волшебный гобой,

Если люди залезли на стены.

И спокойнее стал неврастеник,

И добрее экран голубой.

Три шара

Три шара на поле синем

Катились по четырём углам.

Один из них был красивым,

Второй был пьяным в хлам,

А третий всё время метался —

Продавливал тонкий лёд.

И всем ошибкой казался

Его поворот.

Всё выше шар и мельче человек

Я всё простил себе, простил ему,

И выдыхал в седую пелену,

Вплетая краски в разогретый воздух.

Воздушный шар дрожал над головой,

И никого там не было со мной.

И для всего здесь было слишком поздно.

Всё выше шар и мельче человек —

Со всех сторон заботами охвачен.