Юрий Григорьев – Свет и тени

Когда-нибудь,

Наверное, причалят

Они к другим великим берегам.

Передохнуть,

Послушать крики чаек,

И снова в путь – послушные богам.

Давно ли мы,

Горящими глазами,

Мечтали о солёных парусах.

Но в дни зимы

Мы растеряли сами

Тепло души и веру в чудеса.

Кого винить,

И стоит ли тревожить

Забытых чувств остывшие угли?

Порвалась нить

И можно подытожить, -

Ушли без нас большие корабли.

И мы теперь

Уже не те, что прежде,

И не глядим, как в омут, в небеса.

Закрыта дверь

К несбывшейся надежде -

Без нас под ветром стонут паруса.

У нас в глазах

Уже не плещет море,

Мы далеки от мачт и якорей.

Но на губах

Мы ощущаем горечь -

То горький привкус преданых морей.

-–

Я знаю:

Солнце – жёлтая звезда,

Из самых, может,

завалящих.

Бывают меньше

иногда,

Но большие –

гораздо чаще.

С Полярной,

может быть, звезды

Какой-то

индивид

Сквозь стёкла

толстые трубы

Глазёнки

проглядит –

Найди, попробуй,

разберись

В небесной

кутерьме,

Ту точку тусклую,

что жизнь

Дала

тебе и мне.

И также,

как сегодня нам,

Бессменно

день за днём

Дарила жизнь

иным векам

Немеркнущим

огнём.

Туда, попробуй,

докричи, –

Назад

сто тысяч лет,

Ласкались

мягкие лучи,

Струился

ясный свет.

Где я лежу –

к земле припал,

Сквозь толщу

бытия,

Быть может,

мамонт загорал –

Счастливый,

как и я.

И тот же свет,

назло ночам,

По зеркалу

луны,

Чтобы глаза

любимых нам

В ночи

были видны.

И чудо вечное –

рассвет,

Чтоб новый день

взарить.

Небесных красок

буйный цвет

Нельзя

не полюбить.

Я знаю:

Солнце – жёлтая звезда,

Из самых, может,

завалящих.

Но, значит,

это – ерунда,

И нам не надо

звёзд горящих,

Как-будто больше

смысла нет –

Слепить глаза

и жечь живое.

Да здравствует

великий свет,

Который создал

нас с тобою!

1985

====================

С к и т а н и я

"Все дороги ведут к человеку."

Экзюпери

Я с детства был идеалист,

Но не был идеальным.

Казалось, я – плохой артист

В спектакле гениальном.

С тех пор я сильно преуспел,

Изверившись во многом,

На мир с презрением глядел,

Себя считая богом.