Жизнь – радость короткая

Никто в округе не мог лучше его ремонтировать мотоциклы и ловить летом на удочку рыбу. Мне не раз доводилось бывать с ним на рыбалке и до сих пор, по прошествии многих лет, не встречал я более умелого рыболова, хотя и повидал на своем веку всяких специалистов этого дела. «Он и в луже на уху наловит», – говорили про Шурика в деревне.

Сельский клуб наш закрыли, потому что зимой ходить туда было некому. Старую, но ещё добротную постройку разобрали и перевезли на центральную усадьбу колхоза и пустили её под склад для запчастей.

А летом съезжались в деревню студенты на каникулы, внуки из городов к бабушкам и дедушкам, и вечерами всем деться было просто некуда. Кто на мотоцикле, а кто на велосипеде гоняли в соседнее село за девять верст посмотреть кино и потанцевать с местными девчонками. Тогда «кинщик» решил устроить «клуб» на собственной улице. Соорудил несколько простеньких скамеек из толстых нестроганых досок, прибив их концы большими гвоздями к березовым чуракам. Днем он кнопками прикалывал на дверях деревенского магазина афишу, напечатанную обычно синей и зеленой тушью. Под названием кинофильма Шурик добавлял другим шрифтом пояснения для зрителей: «военное», «про любовь», «шпионаж», «кинокомедия» и другие. Фильмы с подписью «шпионаж» он уважал больше других и потому слово «шпионаж» всегда было подчеркнуто жирной красной линией. Вечерами на старой, почерневшей от дождя и времени оградной двери вывешивался клееный-переклееный с тыльной стороны белый экран, выносился деревянный стол, и на него водружался кинопроектор. Шурик собирал деньги за просмотр, подсвечивая себе маленьким фонариком-жучком, и начинал крутить кино. Все мы были этому очень рады, запасались по дороге ветками березы или черемухи, чтоб отбиваться от комаров, и шли вечером смотреть очередной фильм. Частенько киномеханик к началу сеанса бывал пьян, то после ремонта чьего-нибудь мотоцикла, то после удачной рыбалки или по случаю праздника, советского или религиозного. Тогда зрители сами выносили из избы стол, тащили из чулана кинопроектор и подключали провода. Шурик внимательно следил за всем этим сидя на ступеньках крыльца, широко расставив ноги в бессменных кирзовых сапогах, попыхивал папироской «Беломора» и не произносил ни слова.