Жизнь – радость короткая

До сих пор помню её рассказы о северном море, о далеком городе, который становился для меня дорогим и близким, потому что в нём жила она.

Потом я провожал её домой, мы расставались на крыльце бабушкиного дома, и когда я оставался один, то почти всегда думал о том, как я мог до сих пор жить без неё.

Это были прекрасные вечера в нашей жизни, проведенные вместе под небом моей родины. С годами душа не растеряла их нежное тепло. До сих пор они светят мне издалека, как недоступные небесные звезды.

Думать о них всегда бывает светло и грустно.

Между тем июль подходил к концу. Невесомый пух одуванчиков уже прибивало ветром к августу.

Мы должны были скоро расстаться. Я собирался ехать в областной город сдавать вступительные экзамены в институт. В последний вечер перед разлукой обоим верилось, что этим летом мы ещё обязательно встретимся: она хотела остаться в деревне у бабушки до конца августа.

Прислонившись спиной к стволам старых лип, мы стояли напротив друг друга, обоим было грустно.

– Какие старые липы, – тихо проговорила она. – Сколько же им лет?

– Не знаю, – ответил я, – наверное, старше нас с тобой.

Она не улыбнулась, будто не слышала моих слов и думала о чем-то своём.

– Жаль, что сейчас лето, а не осень или весна. Тогда мы посадили бы здесь молодые деревца. Например, березы. А лучше липы…

– Хорошо, что сейчас лето, а не осень или весна, – не согласился я с нею.

– Почему? – удивилась она.

– Ни осенью, ни весной ты бы не приехала в нашу деревню, и мы с тобой не встретились…

– Верно, – согласилась она, – мне даже думать об этом страшно.

– Мне тоже…

– Как я рада, что приехала сюда. Отец звал с собой в Ленинград, а я решила ехать в деревню, к бабушке.

– Не жалеешь об этом?

– Нет, не жалею…

Она замолчала и задумалась. Легкий ветерок трогал её распущенные волосы. Рукой она то и дело откидывала их назад, всё так же стоя спиной к дереву.

Я приблизился к ней, взял её за плечи и медленно поцеловал. Она не шелохнулась, не отстранилась от меня, только прикрыла глаза длинными ресницами и несколько мгновений спустя тихо проговорила:

– Ты почувствовал, что сейчас меня можно поцеловать?

Я ничего не ответил, держал её за плечи и вдыхал аромат её волос. И весь мир, со всей его жизненной суетой, отдалился от нас, и звуки его будто погасли.