Солнце в ежевичнике

Спросите любую, и она расскажет вам и о египетских фараонах, и о реках Англии, и о насекомых, и о минералах. Они все у нас хорошо успевают, да и как может быть иначе, если их каждый триместр экзаменует сама леди Бикерстафф. Она гоняет их по всем предметам, как мальчишек. Говорит, что терпеть не может, когда у людей пусто в головах. Её трудами в городе появилась публичная библиотека. Туда пускают всех, не только господ, да я вот не знаю грамоту. А наш приют она тоже не обходит своей милостью. Она так к нам добра.

Мисс Нолти всегда говорит: «Это великое наше счастье, что леди Бикерстафф так к нам добра».

– А как относится к этому благородное общество? Её не считают странной?

– Злые языки поговаривают, что сиятельная леди тронулась, – сообщила служанка, понизив голос до шёпота и воровато оглянувшись на дверь, – только это между нами. Если мисс Нолти услышит, она мне голову оторвёт. Она её боготворит.

– Надо думать, – усмехнулась Кимберли и мысленно согласилась со злыми языками.

Она совсем сникла и погрустнела, и служанка, желая её подбодрить, сказала:

– Не печальтесь, мисс. Леди Бикерстафф радушно принимает всех, кто любит своё дело, неважно, учительница это или кухарка. Она не выносит ленивых неумех, но профессионалы у неё всегда в фаворе.

И Кимберли поняла, что в фаворе ей не бывать.

Директриса мисс Нолти, добродушная пожилая дама с круглым, как блюдечко, личиком приветливо встретила Кимберли, расспросила, кто она и что она, но как-то само собой свела разговор на восхваление этой эксцентричной дамы.

Да и приютские девчонки в одинаковых форменных платьицах, окружившие её во дворе шумной стайкой и вызвавшиеся показать ей Литтон-хауз, стали наперебой рассказывать о своей жизни: дальних пеших прогулках, конкурсах, уроках кройки и шитья и, конечно же, о леди Бикерстафф. Вполне понятно, что Кимберли их восторгов не разделяла.

В целом, Кимберли устроилась хорошо. Если можно назвать хорошей жизнь человека, стыдящегося своего положения, ненавидящего работу, которую вынужден выполнять, и непрестанно кому-то завидующего, а теперь ещё её и без того унылое существование отравляли разговоры об учительнице, ставшей леди, между тем как у неё всё получилось с точностью до наоборот.

И каждый раз, ведя за собой вереницу надоедливых болтливых сирот, Кимберли горько размышляла о счастливице, переместившейся отсюда в покои лорда Бикерстаффа.