Волшебный фонарь

На крокетной площадке он проявил необыкновенную ловкость, за что удостоился громового «Ура!», а во время прогулки по саду рассказал о своей поездке в Африку, где ему доводилось охотиться на львов. Мальчишки наперебой задавали вопросы, а он отвечал подробно и обстоятельно, и его добрые бездонные глаза излучали неяркий согревающий свет. Потом к ним присоединилась миссис Чепел. Она была смешливой и приветливой, без тени слащавого притворства, и всех удивило, с каким знанием дела эта хрупкая леди рассуждает о водоизмещении парусных судов, преимуществах парового двигателя и чудесной коллекции морских ежей, хранящейся в кунсткамере Королевского географического общества.

Но главное потрясение ожидало ребят впереди, когда открылась-таки основная цель визита супругов Чепел: они решили взять себе приёмного сына. И кому же из тощих малокровных заморышей выпал жребий назвать их родителями? Джеймсу Варлоу – недаром он слыл в приюте счастливчиком.

Восторженный и растерянный, он спустя четверть часа уже стоял в полном сборе на крыльце, лихорадочно прижимая к сердцу спрятанный под пальто предмет. Челн его судьбы отчалил от привычного берега, и водяная полоса, разом отделившая Джеймса от товарищей, становилась с каждой секундой всё шире. Должно быть, поэтому он прощался с ними так поспешно, но. прежде чем запрыгнуть в кабриолет и занять обитое бархатом сиденье между сияющими, как в день помолвки, мистером и миссис Чепел, Джеймс крепко обнял Реджинальда Беркли и с жаром прошептал ему на ухо: «Я понял! Фонарь и вправду волшебный, но исполняет мечты только того, кому принадлежит.

Возьми, теперь он твой!».

Экипаж тронулся в путь. Он выехал на Хиггинс-стрит, влился в разномастный поток карет, повозок, кэбов, конок и вскоре исчез за поворотом.

Невеста пирата

Они были совершенно разные: Дороти Хант – рослая и коренастая, со смуглым румянцем во всю щеку и толстой темно-русой косой, а белокурая, кудрявая Маргарет Клавер – маленькая и хрупкая, но в деревне Сквирел-таун девочек звали не иначе как кузинами и редко видели врозь, и в их дружбе было что-то неуловимое, чего нельзя объяснить словами, можно только почувствовать.

Они любили проводить время на холме, среди замшелых валунов.