Мерзость

Ведь ремонт влетал в копеечку, и простой судна в порту не сулил компании ничего, кроме убытков. Им плевать было на серьёзность подобных поломок. Главное, пароход на ходу и может приносить прибыль. А остальное, если что, починят механики. На то они и механики.

Палубная команда сидела за своим отдельным столом. Эхом по судну раздавались шаркающие шаги боцмана по трапу. Альбертыч зашёл в столовую и смерил каждого пьяным взглядом. За час до обеденного перерыва палубная команда с помощью грузового устройства спустила тело старшего помощника в тёмный, провонявший рыбой, холодный трюм и закрыла крышку, будто саркофаг египетского фараона.

– Ну, чё, ребятишки, – говорил боцман, – Захарыча в его могилу смайнали, теперь можно и помянуть.

Поминали бурно и весело. Бутылка виски быстро закончилась, и в ход пошла водка. Нетёсов отказался пить, залег на свою верхнюю шконку, включил ночник и стал читать книгу.

– Антоха старпома не уважает, – смеялись остальные матросы.

Колян хуже всех переносил алкоголь, а потому на обеде еле держался на ногах.

– Антоха, ты только смотри, чтоб кэп в столовую не зашёл, – говорил он. – Меня и так два раза пьяным ловили. Сергеич сказал, если ещё раз увидит – премии лишит. Меня жинка тогда точно прикончит, если кредит в этом месяце не погасим.

– Тогда, Колян, на кой чёрт ты вообще посреди дня пьёшь?

– Да буду я ещё этого мудака слушать.

После этих слов в правый борт судна ударила сильная волна, и судно накренилось влево. Тарелка с горячим борщом перевернулась Коляну на штаны, тот подскочил, но зацепился ногами за стол и повалился на палубу, выкрикивая все матерные слова, которые смог вспомнить.

– Пистолет, скотина пьяная! – загоготали мотористы. – Ни дня без стакана, красавчик!

– Коля, ну ты совсем больной, – раздражённо процедила сквозь зубы дневальная, представляя, как всё это теперь придётся убирать.

– Прости, Таня, – еле выговаривая слова, промямлил Колян. – Я всё уберу, честно.

В расстроенных чувствах пьяный Колян поднялся с пола и пошёл за шваброй и тряпкой.

– Пистолет, идиот несчастный, – обдавая всех сидящих за столом перегаром, сказал боцман. – Уже действительно без бухла не может.

На несколько минут в столовой повисла тишина, нарушаемая лишь звоном металлических ложек по фарфоровой посуде.