Неочевидное, но вполне вероятное

Я уже имела несчастье ломать ту же ногу в этом же месте…

Глава 2

Моя бабушка – ведьма

Бабушка по материнской линии звалась Марусей. Родилась она в небольшом селе, рано осталась сиротой и проживала со своей бабкой, известной травницей, в домике рядом с лесом. Она многому научилась у бабушки Прасковьи: знала в лесу название каждой травинки, каждого цветочка, а главное, в какое время нужно их собирать и от каких хворей они помогают. В их домике всюду сушились целебные травы. Часто готовились чудодейственные мази и отвары, которые исцеляли всякого, кто обращался к бабуле.

Да что жителей! Умела бабка и домашний скот лечить. Вот пошепчет на ушко Бурёнке какие-то непонятные слова, затем холодной глиной вымя вымажет, запас которой хранился в холодном погребе. А что в ту глину ею добавлено – никто толком и не ведал. Секрет бабка не выдавала. Потом намажет трещины на сосках вымени мазью жирной, да снова нашёптывает. Глядишь, и перестала корова маяться, снова подпускает хозяев к дойке.

Ещё умела Прасковья псориаз изгонять и другие кожные болячки. В состав её тайных мазей входил прополис, сок алое, берёзовый дёготь, сок чистотела, корень женьшеня и ещё какие-то травы. Все мази она всегда заговаривала во здравие. Но чаще всего бабка просила больного псориазом принести оплодотворённые яйца птиц. Никто не знал, что она там колдовала с этими зародышами, но Марусечка углядела краешком глаза. Из желтков-то бабуля готовила настоящее яичное масло! Сначала долго-долго варила яйца, затем вынимала только желтки, складывала их в чугунок и отправляла в печь, запечатав горловину чугунка тестом как крышкой.

Желтки запекались и выделяли масло красноватого цвета. Им-то бабуля и смазывала кожные раны, поражённые бляшками псориаза. Это было чудом! Народ не мог поверить, глядя на новую бархатистую кожу.

Все благодарили знахарку Прасковью: кто просто добрым словом, кто гостинец нёс после исцеления – медку или сметанки.

Маруся до поры до времени просто присматривалась к бабушкиному занятию да травы собирать помогала.

Она обожала утренние прогулки по лесу часов эдак в пять. Лес жил своей жизнью. Звуки в нём напоминали музыку. То слышалось стрекотание кузнечиков, то где-то на болоте раздавалось звонкое кваканье лягушек, вслед за которыми вступал хор певчих птиц, его сопровождало дробное постукивание дятла. И так до бесконечности. Лес никогда не умолкал. Он просто сменял дневную акапеллу на ночной концерт.

Любо Марусе в лесу и спокойно.