Неочевидное, но вполне вероятное

Ещё Николай Некрасов очень чётко описал трудную женскую долюшку в своём стихотворении «В полном разгаре страда деревенская». Читала на днях его произведение и вижу бабулю, у которой, в отличие от несчастной женщины, не один, а целых четыре ребёнка. Реально трудно Марусе давались трудодни.

Наступило лето 1941 года. Началась затяжная война с агрессором. С 23 июня 1941 года в армию призвали всех военнообязанных в селе. Мой дедуля попал в этот список призывников.

Война шла уже два года. К счастью, фронт не дотянулся до сибирского села, в котором выживала, как могла, многодетная Маруся.

С нетерпением ждала бабушка писем с фронта.

К концу лета 1943 года почтальон принёс бабушке письмо из военкомата о том, что Мартин пропал без вести. В отличие от других вдов, не верящих таким вестям, бабушка знала, что это правда. Она чувствовала своего мужчину по судьбе, между ними всегда были невидимые нити натяжения. Ещё в июле она ощутила, что нити, связывающие её с любимым, лопнули… В официальной бумаге военкомата сообщалось, что дедушка Мартин пропал без вести в бою под деревней Прохоровкой во время Курской битвы.

Масштабное танковое сражение унесло тогда тысячи жизней солдат обеих армий. Многие погибшие бойцы были захоронены в братских могилах как неопознанные и безымянные.

С момента получения похоронки маска печали застыла на лице Маруси. Она действовала механически, заботясь о детях и о порядке в доме.

Минул год, и однажды ночью Марусе приснилась бабушка Прасковья. «Перед тобой открытая дорога, внученька, – вещала бабушка почему-то мужским голосом, – ступай по ней и помни, ты ведьма! Это значит, Ведающая Мать».

Образ бабушки растворился в ночи. Маруся проснулась… Пора начинать новую жизнь! Пора продолжать ведьмин путь своего рода. Бабушка указала ей цель, а значит, надо действовать.

Несмотря на груз забот многодетной матери, она постепенно начала практику лечения больных.

Так получилось, что директор совхоза Степан Захаров стал её первым пациентом.

Его разбил радикулит. Он не мог ни сгибаться, ни даже самостоятельно ходить. Когда главу поселения внесли в избу, Маруся велела положить его на пол животом вниз, головой к печи. Затем всех удалила из помещения и схватила топор, чем привела больного в полное замешательство. Он с ужасом смотрел, как знахарка начала махать топором над его спиной, как будто рассекала связывающие его путы. Во время процедуры бабушка шептала заговор во здравие горемычного.