Масик

– И у вас нет друзей-сектантов?

– Нет.

– А где вы были в последнее воскресенье августа?

– Не помню.

– А вы припомните, молодой человек. И посоветую вам там больше не появляться. Ведь, мы где с вами живём? На юге России. Вступайте в казачество, становитесь православным – это пожалуйста. В конце концов, как я, будьте атеистом. Вера – это мракобесие. А сектантство – это страшное мракобесие. И я не допущу сектанта к преподаванию! Говорят, вы совсем не пьёте?

– Нет.

– Ну, вот вы и признались.

Почти. Это – уже подозрительно. Не пьют у нас только люди с больной печенью. А ещё – сектанты. А теперь – идите. И если я узнаю точно, что вы – сектант, то вы тотчас покинете стены нашего вуза!

Жорик вышел из кабинета в полном недоумении. Вот это было оно: то самое, о чём обычно предвещает пятая точка, о чем скребут на душе кошки… В общем, неприятности. Непонятные неприятности. Или, неприятные непонятности…

«Записаться, что ли, на самом деле в сектанты? Чтобы уж, если и били, то – за дело.

А отчислить из вуза за веру права не имеют. У нас же, вроде бы, свобода вероисповедания? – подумал Жорик. – Или, всё же, нет? У нас всё так: то ли дождик, то ли снег, то ли серенький медведь… То ли рэйн, то ли сноу, то ли йес, то ли ноу… Казнить нельзя помиловать. Как угодно… к примеру, вашему декану. Бумажки – для отчётности, всё остальное – по понятиям».

Жорик не был атеистом, и вопросы веры его всегда интересовали. У него в школьные годы был друг – баптист, который потом уехал в другой город.

А, учась в университете, он познакомился с однокурсником, адвентистом седьмого дня – и даже пару раз побывал у них на службе. Но, в целом, для того, чтобы исповедовать серьёзно какую-нибудь веру, у него просто не было времени. Он учился очень старательно и много читал.

Да, и ещё, как только вернулся по окончании вуза в этот город, он ходил на встречи буддистов. Но этот то ли клуб, то ли кружок при библиотеке почему-то вскоре распался.

Всё это было давно, и к последнему воскресенью августа не имело никакого отношения.

Сейчас у него было «окно» в одну пару, и Жорик пошёл в библиотеку, сел у окна, и с досады постарался припомнить тот пресловутый день…

Он бы его никогда не припомнил, не будь оно немного не таким, как другие воскресенья этого лета, когда он просто сидел и тупо писал диссертацию…

***

В свободное от института время он практически нигде не бывал; и не только из-за диссертации.