Город Дождей

«Да ведь её ни один газетчик вот уже с месяц найти не может! А я – что? Полис какой-нибудь? – подумал он, злобно глядя на Дорга. – Дикость какая!»

Но он хорошо знал значение слова «советует»… И потому, вслух не сказал ничего. Однако, прибавил к этому «ничего» мысленно: «Удружил ты мне, однако, Дорогуша! Век не забуду».

Вслух он сказал только:

– Я постараюсь.

На том и расстались.

Потом Кролас вошёл в свой кабинет и попытался зло хлопнуть дверью. Но, она всё равно закрылась бесшумно: таково устройство всех дверей Пресс-Центра.

С его плеча слетел Тенгу, принял свой естественный облик и начал осматриваться.

– Однако! – только теперь сообразил Кролас. – Никто из моих коллег на тебя и внимания не обратил. Хорошо же ты умеешь создавать эффект отсутствия! Я слыхал о подобных свойствах некоторых мутагенных зверьков, но встретился с этим впервые.

– Хор-рошо тут у тебя, уютненько, – вран издал что-то, похожее на хохот, осмотрев маленький, тесный кабинет. Здесь помещался только столик, вращающееся кресло, полка на противоположной стороне, заваленная большими папками; зато, окно было большое, начинающееся прямо от пола.

Вран подошёл совсем близко к окну и взглянул на город. Сверху нависали многоуровневые строения из металлопласта, в основном это были метро и автострады. К ним поднимались радужные переливающиеся фонарики площадок скотчфло и эскалаторов, несущие вверх пассажиров. Ниже, по второму и третьему ярусу Города, шли забегаловки и «шопы»: мелкие магазинчики.

Круглые и прозрачные, как пузыри. Местами, обзор перекрывали громадные здания, доходящие с «граунд-фло», земного яруса, аж до второго уровня. Наземный ярус в центре города был специально стилизован под старину и оставлен пешеходам, флайерам, роликам и скоростным велосипедам. И всё это разноцветье тоже двигалось и переливалось.

– Граунд-фло, – подойдя к врану и наблюдая улицу, задумчиво сказал Кролас. – Многочисленные лавочки и синтетические деревья, пёстрые толпы праздношатающихся разряженных пиплов, лёгкий сизоватый дымок сигарет, женский смех, звуки музыки… А чуть поодаль – узкая вонючая канава с грязной жижей, до сих пор носящая гордое имя «Дон».

Поговаривают, её уже давно пора полностью замуровать плитами. Но мешает этому старческая ностальгия многих граждан.

– Гр-рустно, – отозвался вран.

Иоганн сел за рабочий стол и впал в задумчивость. Вран, через некоторое время, прилетел и опустился на спинку кресла.