Город Дождей

И завязал её затем большим узлом. Действовал он отлажено и проворно. Остальные следили за ним с удивлением.

Шнобель запихал в шкаф узел с книгами, а сверху – упакованный в наволочку компьютер. Вынул из поясной сумки высокопрочную верёвку и лихо закинул её в проем между шкафом и стенкой, попросив Иоганна поймать конец. Затем, соединив оба конца верёвки, завязал её на шкафу хитромудрым и прочным узлом.

– Не знаю, можно ли от незжей шкаф заговорить, но книги я как-то раз заговаривал, – признался Пещерник.

Затем, все остальные услышали странное бормотание Шнобеля:

– Стань невидим,

дым и сбитень.

Сбит, но не сшит,

Сшит, но не порван,

вор не найдёт,

кот не украдёт,

незж не унесёт.

Незжу – незжево,

незачем наезжать,

нечего жрать, нечего видеть.

Видеть – обидеть,

Класть – не предвидеть.

Незж не заржавеет,

кот не околеет,

вещь не одряхлеет…

Затем Шнобель три раза плюнул через левое плечо и перекрестил шкаф. Потом, неожиданно для остальных, снял с себя скафандр и стал напяливать его на Генриха, который до сих пор был без сознания.

Сам же стал копаться в хламье, предварительно вышвырнутом из полок шкафа, пока не извлёк оттуда старую джинсовую рубашку и потёртые кожаные штаны – самое подходящее и крепкое из того, что там было. Но, надев это всё на себя, зачем-то сверху напялил драные спортивные «портки» (как выразился бы Дорг) и «хламиду» (по его же определению) – то есть, длинную хлопчатобумажную рубаху с круглым воротом и небольшой застёжкой спереди. Всё это было Шнобелю мало по длине, но широко в объёме и болталось. Вдобавок, он всё верхнее тряпьё ещё и покромсал по краю ножичком: сделал бахрому.

– Красавчик, – не удержался вран, – загр-римируйся.

Пещерник хохотнул. Потом застыл, пораженно посмотрел на Иоганна:

– Кролас… Это не ты, это он сказал?

– Да, он… Это – мутаген ворона и попугая. И разумней нас с вами, – ответил тот.

– Как его зовут? – спросил тогда Шнобель.

– Я ещё не представил? Его зовут Тенгу.

– Однако, – задумался Пещерник. – Весьма странная птичка…

– Тэн-гу, небесная собака. Что-то типа демона в японской мифологии… И кто так птицу назвал? – не по-детски серьёзно, спросил вдруг Оливер.

– Он… Сам мне так представился, – извиняющимся голосом, ответил сыну Кролас.

– Вран прав, – сказал Шнобель, прекращая прения, – Мне нужно загримироваться, – и он достал из сумки какой-то флакончик.