Город Дождей

Он сам спускался следом, с компом за плечами, надев на себя ручки пластпакета, закреплённого на спине, наподобие рюкзака. Когда все трое были внизу, Шнобель с помощью лихой манипуляции быстро отвязал пластпакет с «чешуйками» и, потянув верёвку вниз за один из концов, вскоре смотал её.

Внизу, перед ними следовал проход, ведущий вдаль. Похоже, он всё более и более сужался.

– Давайте, оденем чешуйку! – шутливым голосом предложил Шнобель. – На всякий случай. А то, я без неё в подземке чувствую себя голым.

Остальные всерьёз восприняли его предложение и без колебаний облачились в скафандры.

Тогда их примеру последовал и сам Шнобель, предварительно стянув, наконец, с себя костюм незжа.

Потом все трое, облачённые в противокислотные скафандры, осторожно двинулись вперёд по тёмному тоннелю: впереди Шнобель с фонарём, потом Генрих, а Кролас замыкал шествие.

Ход, постепенно сужаясь, дошёл до ширины примерно в метр.

Здесь часто раздавались таинственные странные звуки и шлепки. Попадались мыши, крысы и здоровенные жабы.

Проход иногда изгибался и заворачивал, иногда раздваивался, но оба ответвления рано или поздно должны были сойтись вновь: так было на карте.

Вскоре, после очередного соединения обоих ходов, они набрели на естественную полость: подземную пещеру, довольно обширную, и даже с небольшим озерцом и ручейком. Живописно свисавшие с потолка острые камни, естественного происхождения плиты и колонны, которые иногда разрушались и рассыпались, образуя завалы, являлись довольно эффектным сопровождением этой утомительной дороги.

Особенно, когда через все эти завалы ракушечника приходилось перелезать поверху, через оставшуюся узкую щель, рискуя при этом застрять между наваленных камней и потолком прохода.

Из обширной естественной пещеры они попали вновь в рукотворный лаз, и более широкий, чем шёл ранее. Но боковых ответвлений и тупиков здесь становилось всё больше. Путники теперь петляли и возвращались по нескольку раз на одно и то же место, и вновь попадали в следующий тупик.

И так до тех пор, пока не отыскивался нужный проход. Но вскоре вновь обнаружилось русло тонкого ручья, что просочился сквозь стену подземного коридора, и дальнейшая дорога пошла вдоль его русла. Ручеёк становился всё шире, пока не достиг в ширину метра полтора, и далее спускался вместе с проходом всё глубже и глубже. Пещерник, исполненный энтузиазма, чувствовал себя как дома и шёл всё уверенней. Интуиция и нос его не подводили.