Волшебная маска

Мальчик помладше, а девочка старшенькая… Прямо с полымя их выхватил… Вытащил из-под кровати, обмотал одеялами и в окно их и только пожарникам передал и сознание потерял, еле вытащили…

– Тёть Зоя, да знаю я.

– Молиться надо за него. – Зоя Васильевна перекрестилась уходя. За тихим шарканьем её ног было слышно тихое бормотание слов молитвы.

*

Таня стояла одна в коридоре. Слезы то и дело набегали на её лицо, и она тихо утиралась платочком.

«Господи, помоги, нам… Спаси его, он же спас детишек…» – мысленно думала она.

Её серо – голубые глаза потускнели от слёз и горя. Буквально позавчера, они решили стать мужем и женой. Они думали о бесконечном счастье во взаимной любви и согласии. Они встретились случайно, но во время первой встречи, её сердечко ёкнуло и заволновалось. Она почувствовала особенное чувство общности, чего-то близкого и родного рядом с ним. И чем больше они встречались, тем сильнее были её чувства. А когда выяснилось, что эти чувства взаимны, то её радости не было границ. Это и было окрыляющее, вдохновляющее, счастливое чувство нежной и трепетной долгожданной любви.

«Я согласна, сама отдать жизнь, Господи, если никак по-другому не получится, за его жизнь…», – плакала Танечка.

*

Я вновь увидел её… Да, точно это она. Сидит за столом и мило улыбается. Я бы сказал: с любовью. Её ласковый взгляд серо-голубых глаз из-под пушистых ресниц как-то успокаивал и вселял какую-то уверенность. Я мучительно думал, почему именно уверенность? Мы же с ней говорили о жизни и о любви?

– Ты вернулся, – сказала она тихо и нежно, – я очень рада, что ты вернулся.

– Ну, да, я, собственно, не уходил. Но ты мне скажи, – продолжил я горячо, – всё-таки, мы с тобой говорили… Ты же помнишь? Мы говорили, что жизнь это -любовь, а любовь это – жизнь!

– Да, ведь, я тебя люблю, – сказала неожиданно она, – и ты сам всё понял и про любовь, и про жизнь. Я твоя судьба. Возвращайся…

*

Я проснулся от яркого света. Понял, что лежу в какой-то странной кровати, ощущение, что я в невесомости – не было одеяла или матраца, я находился будто в воде.

Лицо было стянуто повязкой и было везде больно, но боль была тупой и вроде терпимой, во рту держался странный привкус. Стали моментально всплывать воспоминания того вечера, когда я случайно проезжал мимо пожара в старом бараке на окраине города.

– Ну, что ж, батенька, – раздался рядом голос, и я увидел склонившееся ко мне лицо человека в белом халате с академической бородкой.