Мысли без правил

 – Ну, это, например, если мы с тобой друг друга начнём любить.

– Так мы и так… – Не закончила Надежда Ивановна.

– Не так! – Любовь Казимировна схватила подругу за зад.

– Ай! – отскочила Надежда Ивановна.

– Вот так! – подытожила Любовь Казимировна, вытирая уголки губ от белой пенки. Над головами засвистели вечерние птицы. – Пора уходить. – Женщина недоверчиво посмотрела на рдеющее небо. – Я статью умную в интернете прочла, где говорилось, что стрижей пичкают видеокамерами и микрофонами для слежки за людьми.

– Как?! А… – челюсть Надежды Ивановны отвисла, обнажив поредевшие зубы.

– Но больше всего надо опасаться соловьёв. – Последнее слово Любовь Казимировна прошипела подруге почти в самое ухо.

– А с ними что? – Так же тихо пролепетала Надежда Ивановна, с опаской поглядывая ввысь.

– Помёт едкий. – Выпалила Любовь Казимировна. – На голову если попадает, то через поры сразу в мозг просачивается. Человек какое-то время счастливый ходит, улыбается. А потом – раз! – она хлопнула в ладоши.

 – И тупой.

– Как тупой? – недоумевала Надежда Ивановна, растерянно лупая глазами.

– Как ножи моего покойного мужа. – Пояснила Любовь Казимировна. – Один раз это обстоятельство даже спасло ему жизнь. Прости, Колюсик, дуру грешную. – Перекрестилась она, воззрев глазами к небу. – Кстати, о мужьях. – Женщина потянула на себя скрипучую дверь. – Ходят слухи, что Земля плоская.

– Да ты чё! – медленно, с расстановкой удивилась Надежда Ивановна, ухватившись за свои дряблые щёки обеими руками.

– Ага! – выпучилась Любовь Казимировна. – У моей свахи благоверный пошёл в магазин за батоном, и провалился за горизонт. Три дня его искали. На четвёртый сам объявился. Чумазый. Без портков. Глаза на выкате. Расцарапанный весь. «За плоскость – кричит – упал». Так его в дурку и увезли.

– Да ну! – мотала головой Надежда Ивановна, заходя следом за подругой в тёмный подъезд.

– Да чтобы хна прокрасила мне уши! – звонким эхом голос разлетелся по этажам.

Отражаясь от аммиачных лестниц, исписанных стен и подкопчённых потолков он увязал в потрескавшихся обшивках дверей, осуществляющих право на личное пространство. Там в тесных коробках на пыльных медиа кухнях сновали расторопные повара и ловко стряпали очередную пищу для ума.

Не по пути

Губка медленно наворачивала круги по мокрой тарелке, оставляя на её голубой поверхности загадочные пенные спирали.