Мысли без правил

Я пришёл, а она как накинется на меня. Ну, и это. Того…

– Мразь! – Илья уже заносил кулак для сокрушительного удара, как вдруг Соловей засвистел, сбив обидчика с ног. Сосед вскочил на свой велосипед и шустро закрутил педалями.

– От меня не уйдёшь! – Илья не спеша поднялся и выкатил из гаража «Бурушку» – мотоцикл «Урал» чёрного цвета с хромированным рулём. Заодно он прихватил с собой неимоверного размера кувалду. Зажигание. Газ. «Бурушка» взревел и тут же понёс своего хозяина вперёд. Лихой ветер развивал длинные жёлтые кудри.

Унылые пятиэтажки мелькали серой размазнёй.

– Стой, разбойник! – Впереди показался Соловей, нелепо крутящий педали. Илья размахивал кувалдой над головой. Бросок. Молот сделал дугу и угодил в заднее колесо велосипеда, согнув его до неузнаваемости. Соловей перелетел через руль, пропахав метров пять по дороге. Илья остановил «Буруша» рядом со стонущим соседом. Не слезая с мотоцикла, он поднял щуплое тело с асфальта. Вгляделся в окровавленное лицо.

– Профти! – простонал Соловей, пуская изо рта красные пузыри.

– Такое не прощают! – прокричал Илья соседу в самое лицо. – Или я не… – Тут он замер. Неожиданно он понял какой вопрос должен себе задать. Илья посмотрел в глаза соседа. Хитрые и наглые, они прятались за узкими амбразурами век. Противно! Указательным пальцем Илья проткнул ненавистный глаз. Раздался гром. Палец застрял. Увяз. Илья вдруг почувствовал, как его руку обволакивает холодная тьма, вытекающая из Соловьиного глаза. Густой массой, сантиметр за сантиметром, она покрывала здоровяка, словно дёготь, пока не охватила полностью.

Илья оказался в необычном месте. Ни света, ни тьмы, ни звука. Вакуумное ничто. Он не чувствовал своего тела. Казалось, оно просто растворилось. Осталось лишь одно сознание с единственным вопросом. Затем понеслись потёртые воспоминания, как фотографии из старого альбома, они сменялись одно за другим.

Он маленький лежит в люльке. Мать с отцом смотрят на него и улыбаются. Теперь он мальчик, но всё ещё лежит.

Мать плачет. Почему? Затем он юноша, но всё никак не может встать с постели. Руки и ноги – бесполезные отростки, которые ни разу так и не шелохнулись. Вот ему за тридцать. Борода по грудь, а он всё так же обездвижен, на печи. Какие-то чужаки хотят пить. Он бы рад помочь, да не может. Они ведут беседу. На, выпей. Он выпил. Силы вдруг наполнили его неподвижное тело, и он пошёл. Широкое поле. Здоровенный мужик спит на лютом коне. Святогор – больший брат.