Без права на славу

– Ну вот, и по воду сходили, – усмехнулся он, зачерпнув полное ведро снега.

Около часа ушло у них с матерью на то, чтобы пробить узкую тропинку от крыльца до калитки, и ещё столько же, чтобы расчистить путь до коровника.

К обеду из деревни до большака прошёл трактор, сгребая снег с дороги. Именно тракторист обнаружил трёх застреленных волков и унты с остатками мужских ног. Это было всего в ста метрах от деревни. Но погибшим Алексея Николаевича Морозова признали только весной, когда нашлась голова.

Тела так и не нашли. Волки растерзали человека на куски и утащили с собой. Больше они так близко к жилью не подходили – ни в тот год, ни в последующие.

* * *

От горьких воспоминаний Тимофея оторвал спокойный баритон капитана.

– Смотрю я, парень, и не могу понять – почему к твоей бренной персоне такое пристальное внимание со стороны КГБ?

– Это всё литература…

– В каком смысле? – удивился Багарда.

– Донос на меня накатали, что я поэму антигосударственную распространяю.

Я тогда только-только на пилораму устроился, из учеников вылез, денег домой нормально, наравне со всеми, стал приносить. И тут вдруг прилетает воронок с обыском. Перевернули весь дом, ничего не нашли. Только тетрадку со стихами взяли и уехали. А через пару дней и самого забрали.

И Тимофей опять погрузился в воспоминания, рассказывая капитану, как было дело.

* * *

В избу вошли трое мужчин. Одеты в штатское, но по выражению лиц было понятно, что эти люди привыкли к военной дисциплине.

Глафира только что приготовила ужин. Тимофей сидел за столом и в ожидании, пока мать подаст тарелку, скатывал хлебные шарики и закидывал их в рот.

– Морозов Тимофей Алексеевич, кто у вас будет? – спросил один из вошедших, видимо, старший.

– Я, – в полном недоумении ответил Тимоха.

– Поэт?

– Да какой там… Так, для себя… – парень в смущении потупил глаза.

– Ну, давай показывай свои рукописи.

Всё ещё не понимая, что происходит, Тимофей встал из-за стола и прошагал в угол большой комнаты, к письменному столу.

Вынул из ящика школьную тетрадку в сорок восемь листов и протянул её, особо ни к кому не обращаясь.

– То, что не сопротивлялся, – это хорошо, – невыразительным голосом произнёс старший. – Оформим как добровольную выдачу. Это всё?

– Да.

– А если подумать?

– А чё думать-то? Всё! – ощетинился Тимофей.

Он уже понял, что трое незнакомцев явились не просто так. Кто-то донёс, настучал.