Без права на славу

Жили в палатках, спали в спальных мешках, еду готовили на костре. В этом было что-то от приключенческих книг и фильмов. Но думать о романтике было некогда – к вечеру одолевала такая усталость, что все засыпали мёртвым сном, едва забравшись в мешки.

* * *

Присягу принимали первого сентября. До и после торжественного события курсанты много шутили по этому поводу. Конечно, внутренне все слегка нервничали и пытались за шутками скрыть волнение.

Наконец, день присяги настал. В душе у Тимофея всё смешалось – он запомнил только яркое солнце, множество лиц вокруг и охватившее его чувство непонятной тревоги.

– Курсант Морозов! – громко выкрикнул взводный.

– Я! – выдохнул Тимофей, и волнение его усилилось.

«Вот оно, начинается!» – подумал он, чувствуя странный холодок под ложечкой.

– Для принятия военной присяги – выйти из строя!

– Есть!

С неожиданной для себя чёткостью Тимофей вышел из строя на пять шагов, повернулся кругом и доложил:

– Курсант Морозов к принятию военной присяги готов!

Взводный подал Тимофею красивую красную папку-развёртку, на которой было вытиснено золотыми буквами: «Военная присяга», и едва слышно шепнул:

– Читай.

Придерживая правой рукой автомат, Морозов взял в левую текст и принялся громко читать:

– Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.

Тимофей услышал, как защёлкали затворы фотоаппаратов. Читая текст, он сильно волновался, что не ускользнуло от внимания окружающих. Краем глаза Морозов заметил, как женщина, стоявшая к столу ближе всех, что-то сказала своему сыну-школьнику, и оба они весело заулыбались.

Голос Тимофея иногда срывался, пробивались некрасивые высокие нотки. Ему это было неприятно, но избавиться от волнения он не мог. Если бы кто-нибудь заглянул сейчас в душу Морозов, то увидел бы страшную бурю чувств.

Казалось бы, чего проще – вышел, прочитал, расписался, поцеловал знамя и вернулся в строй. Никаких проблем! Даже текст учили наизусть напрасно – вот он, в папке перед глазами. Но для Тимофея присяга оказалась едва ли не главным событием в жизни. Он с ужасом чувствовал, как в самых отдалённых уголках его души возникает подленький страх.