Провинция Кранц

Некоторые из них сумели одуматься, но упущенное время бесконечно довлело над хулиганами, словно издеваясь на этой юношеской опрометчивостью. Их власть оказалась химерой.

В провинции Кранц, как принято в государстве, имеются свои руководящие структуры, отвечающие за порядок и развитие приморского города и его окрестности. В Советское время таким органом была Коммунистическая партия, делегирующая своих членов в городской совет. Эта власть декларировала свои ценности, являющиеся государство образующими, и их работа пришлась на мое счастливое детство.

В устройстве государства я ничего не смыслил, занимаясь своими, важными делами. То время запомнилось мне внешней тишиной и покоем. Я упорно рос, совмещая учебу со спортом, прогулками на свежем воздухе, купанием в море, чтением книг. А в это время, мама боролась с винным киоском, расположенным возле стен нашего дома. Темные личности, которых в то время не особо привечали в обществе, покупало дешевое вино, и распивали его в тиши закутка нашего двора. Здесь собирались компании, разливался по стаканам портвейн, велись душевные разговоры, завязывались драки, и все это действо мы с мамой созерцали сквозь проем нашего окна. Двор был проходной, страждущие выпивали алкоголь, бросали пустые бутылки, выкуренные сигареты, оправлялись по нужде и уходили прочь. В пылу борьбы, мама написала письмо в областной комитет партии, надеясь на положительный ответ. Ее как нормальную женщину, волновало будущее своего сына, она хотела оградить меня от созерцания грубых человеческих пороков, но ответа не последовало. Следующее письмо было написано лично на имя Леонида Ильича Брежнева. Это могло слыть ей за дерзость, несоблюдение некой субординации, но чего не сделает русская женщина, ради правды. И ей ответили, переслали письмо в обком, затем райком, пошло движение властных институтов, завершившихся появлением на пороге нашего дома второго секретаря райкома партии. Это был мужчина средних лет, в цивильном костюме, и в шляпе. Черт лица его я не помню, но общее впечатление от присутствия представителя власти в коридоре нашей квартиры, создавало в моей душе некоторое внутреннее волнение. Особую загадочность придавала этому бюрократу звание «второй секретарь». Казалось, он мог делать работу, скрытую от постороннего взгляда, что-то вроде, тайного советника канцелярии, человека ведающего тем, что пропускает мимо себя первый секретарь. «А что, если еще есть и третий?», подумалось мне.