Нежная Ева

– Наверное, плохо, что я оставил их вдвоём в баре, да? – высказал сомнения я, ожидая совета умудрённого жизненным опытом незнакомца.

– Почему? – как-то спокойно отреагировал он. – Это нормально.

Не получив поддержки своих опасений, я попытался объяснить:

– Просто она мне нравится, а Толик…

Николай неожиданно перебил:

– Она не может тебе нравится.

– Почему?

Он странно покачал головой:

– Ты милый.

– И поэтому она не может мне нравится? – его логика поразила меня.

– Ты красивый мальчик… Нежный… – Николай провёл кончиками пальцев по моей щеке.

Я испуганно взглянул на своего ночного попутчика. Николай взял мою руку в свою и, перебирая пальцы, продолжил:

– И пальцы у тебя такие тонкие. Музыкой, наверное, занимаешься?

Я помотал головой и попытался высвободить руку.

– Не надо стесняться… – Николай удержал её и притянул к своей ширинке. – Нежность – не порок…

Мороз пробежал по коже.

– Остановите, пожалуйста, я выйду.

– Всё хорошо, не бойся.

– Я хочу выйти. Остановите. Пожалуйста, – я дёрнулся к дверце и принялся отчаянно дёргать ручку. Дверца не поддавалась. – От…кройте!

Водитель невозмутимо поднимает стекло в салоне и прибавляет громкости, заглушая мои отчаянные крики.

Масса потного тела плотно прижалась ко мне, и я ощутил слюнявое прикосновение его губ.

– Не трогайте меня! – я начал остервенело лупить ставшее ненавистным и омерзительным лицо.

Николай начал стаскивать с меня одежду. Отталкивая давящее тело коленками, я стал бить руками всё пространство перед собой, попадая то по спинке сиденья, то по лицу Николая. Неожиданный резкий удар головой о стекло. Я вскрикнул, перед глазами поплыл слабый туман. Ещё удар – лицо вдавилось в кожаную обивку салона. Сопротивление оказалось невозможным, я не мог даже пошевелиться, всё труднее становилось дышать. Боль, отвращение, ненависть, стыд – всё стало нелепым и ничтожным по сравнению с желанием умереть.

Сколько это продолжалось, я не понимал. Ощущение времени также растворилось в жгучем желании смерти. Эта мысль словно молоточками стучала в висках до тех пор, пока волна свежего воздуха не охватила всё тело. Несколько метров я пролетел по шершавому асфальту, ударившись коленом и ободрав щеку и локоть. Хлопок дверцы и шум удаляющихся протекторов, – последнее, что я услышал.