Что там, за дверью?

Дробный песок, склеенный томной влагой моря, возносился фантастическими шпилями, и налитые важностью стены окружали сказочный мир настоящего замка. И чего там только нет, и кто только там не живет! Я его подарю всему-всему миру, и он будет радоваться вместе со мной. И потом я построю ещё много-много таких и подарю папе, маме, друзьям в садике и нашей кошке. Ну посмотрите! Правда чудесно!

И я уже вижу, как взаправду из крепостных ворот выкатывается золотая карета, а с наступлением вечера сполохи бальных огней вырываются из стрельчатых окон, северным сиянием поджигают воздух.

Блики его на спинах волн разносятся далеко-далеко, за границы воображаемых пределов.

Счастье разноцветным водопадом извергается из глаз девочки, и сверкающие его брызги разлетаются по всей округе, сполохи их играют вокруг, отзываясь в людях трепетом внезапно пробудившейся памяти.

Вот что я видел собственными своими, новыми, подаренными мне случаем, глазами.

* * *

Я продолжил свою прогулку вдоль моря. День, свет которого с утра запутался было в кудряшках облаков, расцветился открытой радостью встреченных мною девочек.

Две пары детских глаз, в бархатном прицеле которых я оказался, вросли в меня их улыбками. Мне показалось, что мир вокруг тоже улыбается, и за спинами людей разворачиваются невидимые крылья, и сердца качаются в гамаках цветных надежд.

И весь этот день, казалось, соткан из мягкого солнца и нежных улыбок…

И небо! Небо укутало нас в самый нарядный свой цвет, и все, как заворожённые, смотрелись в его обещающие пределы, открытые распахнутой радостью двух очаровательных фей, встреченных утром…

Всего-то надо – посмотреть в наивные глаза ребенка! Их взгляд пробивается через броню сердца и проникает через заборы нашей настороженной взрослости.

Он спасает нас от самих себя, замурованных в склепы нашей обыденности. Возраст загнал наши эмоции под нагромождения будничности, и где они находятся нас всё меньше заботит. Может, взгляд тех девочек, пусть на время, вновь отрастит нам крылья, и они вернут нас в убежавший мир, нежную непосредственность которого мы безвозвратно покинули ради сомнительного призрака зрелости, обобравшего нас.

Они, эти глаза, напомнили мне, что такие простые и непосредственные радости ещё остались, наверное, и в нас, взрослых. Их просто надо вытащить со склада потерянных или забытых чувств и разомкнуть засовы, за которыми прячется наше детство.

И улыбнуться, как когда-то, беспечной и беспричинной улыбкой.