Безымянное имя. Избранное XXI. Книга стихотворений

Соратники плотной шеренгой лежат у великой стены,

без пошлины взявши в аренду пространство и время страны,

с их мёртвою хваткою волчьей! —

лишь время грызёт нас сильней,

Сатурн, пожирающий молча своих безответных детей.

Бредёт он, не чуя пределов, на чёрной февральской заре,

под эхо вселенских расстрелов, истаяв на смертном одре.

Кто, вставший с событьями вровень до уровня сердца и глаз,

воскликнет: один ты виновен! —

но кто ж тут безвинен из нас?!

За всё ему тяжкая участь – глядеть без участья и сил,

виной равнодушною мучась, на то, что он сам сотворил.

Ведь в чёрной февральской метели

привычно провидит земля

багровый полёт цитадели,

кровавые крылья Кремля.

Пьяный корабль

Стенограмма атомной подлодки

…К настежь распахнутой влаге!

    Артюр Рембо

…Тоже – «к настежь распахнутой»?..

Что же теченье

наклоняется к толщам подводных аркад,

если это арктическое отреченье,

то зачем в пустоту упирается взгляд?

Как попал я сюда, после чьих возлияний,

чей начальственный ноготь на карте провёл

борозду, что постылей полярных сияний?

Я – лишь улей

с комком замерзающих пчёл.

Ненавижу бессонниц своих коридоры,

вахт ночных паранойю, ухмылки ракет! —

сквозь броню из титана,

сквозь душу, сквозь поры

рвётся бешеной ненависти

свет! —

мой реактор – горит!

Вот и грянуло время

расквитаться за чёрную долю свою.

Ты, полярная ночь, раствори моё семя —

мой весёлый плутоний – в чернильном краю.

Что со мной? – моё сердце сжимается стыло,

гаснет свет, нарастает щемящая глушь.

Был я домом, теперь я – стальная могила,

отпускаю грехи аж на тысячу душ.

Не успеть никому за крутым поворотом,

славься, тайна военная мощи страны! —

мы чужим катерам и чужим вертолётам

не откроем того, как мы дивно сильны.

Не поспеть к покаянью виновно-невинных,

адмиралы, ползком на кремлёвский ковёр! —

в этих тайнах и тенях, и майнах, и вирах

опускается мёртвой эпохи топор.

Море, чёрный курган, где рабов погребают,

где ты прав иль неправ, не узнает никто,

бескозырки плывут и сердца умирают

в средостеньях кальмаров и песнях китов.

Опускаюсь на дно, вещей боли кромешней —

я покинут командой иль нет, всё равно! —

что мне толку от ваших конвульсий, конверсий,

от конвенций – когда подыхать суждено.

Морячки, отплывайте скорее подале —

ох, сейчас и рванёт моё сердце вразнос!

Я – подводный корабль,

и меня проиграли.