Безымянное имя. Избранное XXI. Книга стихотворений

ист

ведь когда-то содрогнется молдаванский лист[2 - Фрунзе (молд.) – зелёный листок.]

и луна со дна колодца очи спрячет в тень

и хирург из полководца вырежет ремень

отольётся кровь победы дети прорастут

и заполнит все пробелы время страшный суд

звёзд далёких свет сигнальный поворот руля

отблеск северных сияний вечного кремля

а пока что тихо шепчет Богу – аз воздам —

дом бездомных отошедших

фрунзенский вокзал

Уральский романс

Чёрная смородина,

серый взгляд,

туч самолёты над жизнью летят,

люди в кирзе,

барак на восток,

Господь на Урале мотает срок,

синий наст,

ледяная лоза,

серые жалят под шалью глаза,

у тихих замёрзших прощальных уст

горькой грозди вяжущий вкус.

Красная смородина,

зелёный взор,

губы пахнут летом, эхом с гор,

тридцать лет долой,

и опять ты с ней —

на другом лице прежний свет ясней,

беспилотных птиц в небесах полно,

на сто тысяч жизней солнце одно,

тёплый дождь,

ломкая бровь,

алая гроздь, молодая кровь.

Мать и дочь,

опустелая даль,

огонь опаловый, чёрный хрусталь,

чёрны ягоды – в колодце луна,

красны ягоды – седая весна,

кисти разные – ветвь одна,

память праздная – день без дна,

кровь кержацкая,

волчий свет,

городок забытый,

на карте нет…

Аvec plaisir!.

Баллада русского возрождения

Ты пришёл с царём Петром, ты вошёл в наш тихий дом,

Я в твои глаза, как в омут, заглянула —

В них навеки корабли в море синее ушли,

Только нежностью и ужасом дохнуло.

Ты вошёл в наш тихий дом – и с тех пор навек ты в нём,

Но ни дома я, ни имени не помню,

Только, в счастье и в слезах, несказанный свет в глазах

И обет, что, дав единожды, исполню.

Ты сказал: авек плезир! – и меня навек пленил

Шпагой, голосом, пшеничными усами,

Впереди качалась мгла – но, закрыв глаза, пошла

За тобою я, прельстившись голосами.

Ещё помню: ночь-полночь, что-то мне уснуть невмочь,

А на псарне в рёв заходятся собаки,

Входит, чёрен, мой отец: – Ты готова ль под венец? —

И глаза его – как две свечи во мраке.