Внутри точки

Они полны энергии и эротики встречи: «ты мост к оранжевому / горячее крови губы / приложи к темнеющей / странице как я смотрел / на тебя сквозь тень». Возможно, пишущий это предисловие говорит о мире, который сам хотел бы встретить. Мир подвижности, превращений. Один из критериев, по которым можно оценивать стихи – их «порождающая сила», влияние на развитие умения видеть, способность вывести читающего к созданию своего. Если задаться вопросом, каков на вкус хвост кометы, можно к многому выйти на этом хвосте. Стихи Фролова много требуют, но и много дают.

    Александр Уланов

Раковина

Сегодня растолчённой крошкой

заходящего я – пустыня,

чёрная тетрадь

степи, я – «нет»

песка – монолит (матовая линза;

с завязанными глазами

через слово становиться Чужим

в своём (?) языке) гладкое

осеннее

озеро: отражение выходит из него

на зов, как в провал ру?ки

свисают – не находит

меня у кромки: падает

наотмашь (оно

не может

обрести

землю,

спотыкается

о её цвет,

поворачивая его на пол

азимута

к чертежам будто тел) и о(т)казывается

почвой мыслью обо мне

выгибается локоном,

наматываясь на колесо – бархан накрывает

бархан – гладит —

рука – серебро: расплескавшаяся

по простыне лунная

сталь заставляет проговариваться

несколько дней подряд рёбра

ткани: изогнуты повтором

твоего последнего «быть»,

«здесь», «в 5 утра», когда речь ещё

не идёт о, а, при, где-то, пока – лежит

грудой вопросительных знаков без

привязи к звукам и словам – крик —

во весь рост – абсолютный

крик без горла кочующая точка —

неподвижна

на поверхности сферы: ты

отказываешься идти

по звёздам, строя

маршрут из силы

ветра и высоты волны, их

хоры – шума, что

касается

каждого пальца,

как прядильная нить

отсылает к туману (трещина,

раскалывая лёд, заставляет его

петь), не дающему

рассмотреть нарезанные ураганом тропы,

свёрнутые раковиной.

должны встретиться

в несуществующих местах,

одновременно в нескольких

(в молчании; так много

нас – центров моего (?)

тела, рассеянных в близоруком

воздухе), с тобой,

расколотая между

лесом и солнцем, сахара, двигаясь

внутри дождя, не задевая его,

между капель – зной,

засуха, мы,

закрученные в спираль

винтовой лестницей,

по которой поднимается

вселенная

к своему now, вспыхиваем

песчаными вихрями

размером с шахматную ладью.