Демоны Людей Леса

– Что вы скажите вот об этой записи? Я датировал её номером один.

«Здесь мне делают больно» – эти каракули я уже мог более или менее прочитать.

– Скорее всего, речь идет об уколах, – положил лист на стол.

– Прекрасно! И я того же мнения! А вот эта? «Дядя Сева делает больно» – надпись на листе под номером два была подчеркнута рукой Холса.

– Может санитары усмиряли? Мало ли что, все-таки психбольница.

– Может и санитары. Только этот дядя Сева и тетя Оля встречаются в записях 89 раз!

И в семнадцати раз они упоминаются по месту проживания автора этих записок!

– Да! Я тоже обратил внимание на эти два персонажа! Признаться, считал, что это сотрудники больницы!

– Нет! Это не персонал психички.

Это его хозяева и жертвы – супруги Шеверовы! То что имя родственницы Геннадия – Ольга, это факт! А вот Вячеслав, как уменьшительно назвать?

– Сева! – подпрыгнул я от изумления, – так вот о ком упоминает он во многих записях!

Жаль, я не все смог прочесть! Но даже то, что удалось разобрать, наводит на очень интересные мысли.

– А вот я, – Холс прижал рукой тетрадь, – я разобрал всё! И скажу вам дорогой доктор, никогда ещё не было у меня такого одновременно сильного чувства беды и вины!

Вот, смотрите: «Дядя Сева привел из лесу мальчика. Делал больно. Он кричал»

Кто кричал? Мальчик? Или дядя Сева?

А вот запись, которую я озаглавил под номером одиннадцать: «Девочка плакала. Дядя Сева злой. Дядя Сева плохой. Он делал ей больно. Была грязь. Девочка заснула. Мы отнесли девочку в лес».

Обратите особое внимание, Владимир Николаевич, на два слова «грязь и заснула». Что за грязь и откуда? Вот эта запись сразу всё расставит по своим местам! «Оля плохая. Сева сделал больно мальчику. Оля пила грязь»

– Кровь! Это была кровь! – подскочил я с места!

– Увы, должен признать вашу версию правдой! Это была семейка маньяков! Жестоких, безжалостных, упивающихся своим превосходством над беззащитными и несчастными жертвами!

– Страшное обвинение! Эти люди занимали ведущие посты в городе! Может не стоит делать такие выводы из каракулей слабоумного? – робко попытался защитить я первого секретаря и его супругу.

– Увы, дорогой доктор, я рад был бы предоставить вам доказательства от обратного. Но, ничего в оправдание этих людей нет! Давайте по порядку. Расшифрованные мной записи я расположил в примерном временном интервале. Пришлось немало потрудиться, подбирая растворитель для пасты шариковой ручки, которой писал Гордиенко.