Однажды океан проснулся облаком

Мы устроились около лужицы и стали обедать, когда я заметил, что Лу ранен.

Следующие три дня мы никуда не шли. Я ненадолго оставлял Лу одного, чтобы найти еду. Ему не становилось лучше, он мало разговаривал и ничего не ел. Воды почти не осталось, я старался не пить, оставляя всё другу.

– Маленький, – заговорил Лу перед рассветом, – а ты знаешь, почему я не уходил из прайда? Мне просто надо было знать, что есть место, куда я могу возвращаться, где меня ждут, где я нужен. Это важно в любой дороге – знать, что тебя где-то кто-то ждёт.

Утром, когда я открыл глаза, Лу не было рядом. Остались лишь следы, уходящие на север.

Я не понимал, что случилось. Почему он оставил меня одного? Была паника, бесконечное солнце и небо, которое сливалось с морем на горизонте. Не в силах никуда уйти, я ждал и надеялся, что Лу вернётся. И всегда оставлял ему глоток воды.

Не знаю, сколько дней прошло, когда я встретил Тябра. Тябр был полосатой кошкой больше меня. Он пришёл ночью с севера, и вначале я принял его за Лу.

Моя радость сменилась разочарованием, когда вместо гордого льва я увидел тигра. Однако я был счастлив любой компании.

Тябр сначала был молчалив и в основном слушал меня. А я говорил-говорил-говорил, как будто не делал этого никогда прежде. Сначала я рассказал про Лу, потом про бабочек, про волны, про прайд, про всё на свете.

Мы лежали на песке и смотрели вдаль. Каждый думал о своём. Я вспоминал моего Лу. На глаза наворачивались слёзы. Когда начинал плакать, я вспоминал бабочек. Узоры на их крыльях превращались в калейдоскоп, я зажмуривал глаза сильнее, а потом резко открывал, возвращаясь в реальный мир, где уже не было слёз.

– Куда ты смотришь, Тябр? – спросил я, когда бабочки перед моими глазами превратились в бесконечное море.

– Прямо, – ответил Тябр. И улыбнулся: – Я смотрю прямо. Когда смотришь прямо – всегда видишь цель. Когда идёшь, перед тобой всегда горизонт. Что такое горизонт, Юль? Горизонт – это почти как цель и в то же время это граница, которая отделяет дорогу от места, куда ты идёшь.

Вообще, это единственная граница, которую можно увидеть. Особенно чётко она видна на рассвете. Но до неё никогда не дойти.

Следующий месяц мы провели на побережье. Я надеялся, что Лу вернётся. И ждал.

Тябр тревожился из-за нехватки воды. Вся дичь уходила на восток. Он твердил, что нам тоже нужно идти к восходу, но оставался рядом.

Однажды утром он разбудил меня. Он никогда не будил меня раньше. Я забеспокоился.

– Юль, – сказал он.