Добрый вечер, Тамбов!

Они зимой надёжно прячутся,

И рыбы в ямах мирно спят,

Придёт весна – пойдёт сумятица,

Ударит ледоход в набат.

И понесутся льдины дерзкие,

Да на пологий бережок,

И не нужны причины веские.

А вот на льдине и стожок!

А где же зайцы очумелые? —

Да пусть сидят себе в лесах…

…Опять звучали речи смелые,

Но только правда ли в устах?

А разве нет?

В стихах Серебряного века

И безысходность, и тоска.

Какого ни возьми поэта —

К России тянется рука.

Я слышу долгие стенанья

О гибели родных полей,

О нищете без созиданья

И о тоске, тоске своей.

А разве нет тепла от печки

В глуши, далёкой от дворцов?

А разве там не те же речи

Влюблённых дедов и отцов?

…Горит там свечка пред иконой,

С надеждой крест кладут на грудь.

И новый день встаёт со звоном.

И Русь всегда – святая Русь.

Художник и его произведенье

Никасу

Художник создал полотно и отпустил.

– Иди же к людям, в мир других полотен!

Он снова наберётся новых сил,

И… новое творенье на подходе.

А та картина где-то станет жить.

Забудет он на время о созданье.

А подсознанье будет сторожить,

Оберегать её существованье.

Но он не знал об этом до поры,

Пока среди беспечно тихой ночи,

Среди миров причудливой игры

Сон о картине вот что напророчил:

Горит в огне, о Боже, как горит

Картина, что его создали руки,

И часть души, и трепетные муки…

От боли зарождался в сердце крик.

…Забылся сон, и вдруг в другой стране,

Небрежно полистав журнал старинный,

Увидел в нём сюжет: горит в огне

Коллекция, и в ней ЕГО картина…

Весна без границ

Поздравим друг друга с весенней капелью,

С весенним теплом, боевым настроеньем.

А праздник Весны у народов единый!

И значит, мы все на Земле – побратимы.

По-братски поделим весеннее солнце

И воду из общего неба-колодца,

И радость поделим, и пение птиц.

Весна на планете, Весна без границ!

Неверные блики

Порою не хватает мне общенья

И просто болтовни о пустяках.

Тогда я вспоминаю с сожаленьем

О бывших, вроде преданных, друзьях.

Но было мифом их расположенье,

Ошибкою, но только лишь моей.

Надёжность оказалась преломленьем

Неверных бликов солнечных лучей.

Тепла бы

Как сакля к горе, прижимались дома

Друг к другу, лишь только б согреться.

Суровая русская чудо-зима

Гнала и француза, и немца.