Не книга имён. Классики и современники

Иначе тебя ждут ужасные опасности и страшные приключения. За твою жизнь я не дам и дохлой сухой мухи».

И всё же недюжинный ум рода Толстых дал мощные ростки в этом не то бастарде, не то нежеланном последыше.

Вся биография «красного графа» достаточно подробно изложена и запротоколирована. А если кому не хватает анекдотов из жизни Толстого, то милости прошу на московскую Спиридоновку, в музей Толстого, – замечательное свидетельство барства Алексея Николаевича, – с подлинниками голландцев и «эротоманкой», вставая с которой он отправлялся на партсобрания.

Ум и дикость – характерные черты одного из моих любимых героев произведения Толстого: Буратино.

Буратино – полная противоположность Пиноккио. И вообще: «Приключения Пиноккио» – сказка католическая, назидательная, довольно скучная и страшная. А Буратино – это анархист, коим в своё время был и его прародитель:

« – Мальчик, в таком случае возьмите за четыре сольдо мою новую азбуку…

– С картинками?

– С ччччудными картинками и большими буквами.

– Давай, пожалуй, – сказал мальчик, взял азбуку и нехотя отсчитал четыре сольдо».

Буратино подбежал к полной улыбающейся тёте и пропищал:

« – Послушайте, дайте мне в первом ряду билет на единственное представление кукольного театра…».

Променять учёбу на удовольствие мог только заядлый сибарит. И всё-таки Толстой – писатель, как ни крути его биографию. А рассказ «Гадюка» – подлинный шедевр:

«С кружкой и зубной щёткой, подпоясанная мохнатым полотенцем, Ольга Вячеславовна подходила к раковине и мылась, окатывая из-под крана тёмноволосую стриженую голову.

Когда на кухне бывали только женщины, она спускала до пояса халат и мыла плечи, едва развитые, как у подростка, груди с коричневыми сосками. Встав на табуретку, мыла красивые и сильные ноги. Тогда можно было увидеть на ляжке у неё длинный поперечный рубец, на спине, выше лопатки, розово-блестящее углубление – выходной след пули, на правой руке у плеча – небольшую синеватую татуировку. Тело у неё было стройное, смуглое, золотистого оттенка».

В финале фильма «Золотой ключик», который снимали по сценарию Алексея Толстого, усатый грузин спускается из дирижабля в унтах и спасает революционеров кукол, которые отменили власть денег, алчности и злобы, власть Карабаса-Барабаса. Это несомненный экивок в сторону «вождя всех народов» не портит очарование песни Михаила Фромана и Льва Шварца:

Далёко-далёко, за морем,

Стоит золотая стена.