Берлинские сказки

Признаюсь, мой разум говорит, что в таких случаях все обречено, нет абсолютно никаких шансов и надежды бессмысленны. Но мне плевать на разум, озабоченный последствиями. Я слышу лишь сердце, оно чувствует, просто искренне посылает сигналы, которые я пытаюсь преобразовать в слова и сделать выводы.

Зачем же я пишу? Хочу, чтобы ты знала:

– ты прекрасна

– я люблю тебя (я не виновата, прости, говорят же, что сердцу не прикажешь! Сердце не учитывает реалии, возможные перспективы или шансы. Это разум высчитывает, есть ли у отношений будущее, бла-бла-бла, а сердце просто любит.

Безусловно. Безвозмездно. Своевольно. Это мое оправдание, ссылаясь на которое, я рассчитываю на прощение этой дерзости)

– втайне я надеюсь на взаимность, которую другая часть меня абсолютно исключает. Это противоречие мучительно

И вот я прихожу к мысли, что ты самая большая любовь, что случалась в моей жизни. Прости, что я вывалила на тебя ВСЕ это. Мне жаль и не жаль одновременно. Я была с тобой абсолютно искренна (описала даже аспект моего «раздвоения личности», такие подробности, полагаю, принято опускать, но я хотела быть совсем «открытой книгой» для тебя, остается лишь со страхом ожидать «рецензии»).

Даже если ничего из этого не выйдет, я уверена, что мои чувства и это письмо будут тебе лестны. Если я узнаю, что мои чувства не находят отклика в твоем сердце, они останутся при мне, никуда не денутся. Я в любом случае буду хранить любовь к тебе и тихо наслаждаться ею. Пожалуйста, будь честна со мной и с собой.

Мое сердце способны разбить лишь ложь и лукавство. Независимо от ответа знай, что где-то в этом мире одно хрупкое сердце носит внутри любовь к тебе, словно в хрустальной шкатулке. Эта любовь бьется порой о стенки своей обители, когда тело вдруг ускоряет шаг, и от этого тягучая сладкая боль разносится от грудной клетки до кончиков пальцев.

«…Кончаю! Страшно перечесть…

Стыдом и страхом замираю…

Но мне порукой ваша честь,

И смело ей себя вверяю…»

Эх, я тот еще романтик… Правда еще и в том, что я любила не Дашу, а то состояние, которое она мне дарила.

Как вы поняли из письма, Даша уехала обратно в Киев, учиться, работать – дальше жить своей жизнью. Я поступила в штудиенколлег и осталась в Германии. Мы не могли быть вместе, да это и не нужно было, в сущности, никому. Даша была моей музой, которая подарила мне прекрасные счастливые дни вдохновения. Подарила и улетела, как и следует музе.