Чревоугодие. Гастрономическая сага о любви

«Рыба», как сказали бы сценаристы, была подготовлена заранее, правлена и переправлена за годы беззаветных экспериментов, и теперь он по дням, ролям и репликам знал, как начать, как прожить и как закончить «Холостую» неделю.

Уже за месяц до заветного дня он озаботился ассортиментом винного погреба. Провел ревизию. Всегда с трепетным благоговением спускался он в эту святая святых дома. Прохладная полутьма, замешанная на легких запахах вин, сырости, дерева. Пыльные бутылки на полках, в картонных коробках и в деревянных ящиках.

За каждой винной бутылкой – свой вкус, свой терруар, своя история.

И, спускаясь в погреб босиком по холодным ступеням коричневой плитки, как некогда Дороти-Элли выступала в своих серебряных туфельках по дороге из желтого кирпича, он медленно, одному такту, по одной паузе-цезуре на каждую ступень декламировал только что придуманные строки:

Уедешь ты, никто считать не будет

Бутылок выпитых грузинского вина.

Я позабуду, как выходят в люди,

И в доме воцарится тишина.

Не тишина – покой, где каждый шорох

В строку ложится иктом на излом,

Где каждый цвет, и вкус, и запах дорог —

Пронзительное соло о былом…

2. Вино

Едва все расселись, как служившие на пиру воины

взяли в руки роги для вина, сработанные искусными мастерами

и украшенные драгоценными каменьями,

и налили в них вино для героев.

Закружились головы у юношей, возвеселились духом мужи,

подобрели жены, мудрее стали барды.

Гибель Фениев

Освещалось это царство бога Диониса одним желтоватым фонарем. По стенам винного погреба были развешены тематические картины. Одни были подарены, другие куплены в путешествиях, третьи заказаны через интернет, четвертые презентованы самими художниками, пятые он написал самостоятельно в меру скромных художественных способностей.

Вот картина, где несколько бочек увиты виноградными лозами.

А между бочками маленькие амфоры и треугольники дырчатого сыра. Все полотно было выдержано в коричневых тонах. Эту картину подарил местный мастер, художник и музыкант.

Вот четыре стула, в спинках которых отражаются ветхие крыши тбилисских домов. Полотно было совсем маленьким, преобладал красный цвет. Эту картину он купил в Грузии, долларов за тридцать, у самого мастера.