И на круги своя возвращается духъ

Но он из уважения к теще и тестю все же выучил простейший русский язык, на котором мог объясниться. Во всяком случае, за семейным столом. Но после того как не стало Марины, Давид уже не обращал на это внимания, и старая семейная традиция сошла на нет. Внуки и внучки между собой общались только на иврите, Белла стала говорить с заметным акцентом, да и Анна с Олегом часто переходили на иврит.

Но сегодня Давид решил вернуться к старой традиции.

– Давайте нальем, – негромко, но достаточно четко сказал он.

Старшие прикрикнули на детей, чтобы те хотя бы на минуту замолчали. Давид встал с рюмкой:

– Ну, помянем Мариночку! – и почувствовал, как предательская слеза побежала по щеке. Все встали и, помолчав, подняли бокалы.

Вечер не планировал принести сюрпризы – вспоминали Марину, говорили, какой она была прекрасной матерью и бабушкой, сколько делала для семьи, как одиноко без нее. Давид больше молчал. Дочери не тормошили его, многозначительно переглядываясь: им казалось, что они поступают деликатно, молчаливо давая понять, что понимают горе отца.

Но Давид думал совсем о другом.

Внезапно он поднял голову и обратился к семье:

– Я попрошу внимания.

Все замолчали и повернулись к сидящему во главе стола Давиду. Наступила тишина.

– Я хочу сделать небольшое заявление, – Давид чуть усмехнулся, поймав себя на мысли, что заговорил так, как в свое время начинали отверженные члены институтского парткома. – Я решил вернуться.

Тишина за столом как будто сгустилась и потяжелела.

Белла очнулась первой и спросила наигранно-беззаботно:

– Папа, ты о чем?

– Я решил, что вернусь в Россию.

– Я… даже и не знаю, что тебе сказать на это…

– А ничего. Ничего говорить не надо. Я уже все решил.

Одед потянулся к жене, спрашивая ее на ухо, что такое сказал тесть. Белла быстро перевела и опять обернулась к отцу:

– Как решил, почему решил? И не посоветовался с нами? Мы же все-таки твоя семья. Может быть, ты поторопился?

– Послушай, Беллочка, я сделал свой выбор и просто предупреждаю вас.

Чтобы вы переварили эту новость. Сказал это сегодня, потому что так удобнее – мы все вместе, и нет никого чужих. И давайте на сегодня пока остановим этот разговор, – Давид чуть повысил голос, предупреждая нетерпеливое желание Беллы, у которой с языка уже были готовы сорваться тысячи вопросов. – Не сегодня. Поговорим потом. Договорились?

Вечер был скомкан.