Честные папоротники

Варежка

Весомое, двуручное тепло – цветная память о

прошедшем лете – ты дунешь на ладонь,

как на стекло, и звон, хрустальный

звон, пойдёт повсюду: в нём

пара рыб и праздничное блюдо, и дерево, что

в дерево вросло. Вся эта близость, схожая

с родством, есть непременно холод

и комета, звезда зажжённая

над ёлкой в Рождество – дверной глазок плюс

безвозмездный дар – рука пятиконечная

одета, а в ней пожар. В ней иволга,

поющая навзрыд, нечаянная

детская пропажа – спохватишься,

ну а она всё там – фигуркой

подвесного пилотажа

с резиночкой,

-–

пришитой

к рукавам.

Песочница на заднем дворе

От повернувшихся ко мне спиной – тень отделяется

густой молочной пенкой, горит осенний воздух

расписной в проштрафившейся бабочке —

белянке. В него упасть и дальше

ни ногой – и молчаливые, игрушечные танки снуют

в сырых развалинах песка – живут в коробочках

резные лилипуты: в них ниточка дрожит,

а в ней тоска, сухая, как соцветие

-–

цикуты.

«Чем старее в каждом звуке страх, тем укромней…»

Чем старее в каждом звуке страх, тем укромней

дачные чуланы – видишь – солнце вышло

оловянным, маковой росинкой,

буквой /О/. Створки

облака —

токарная резьба, кесарем рассечена надвое – я в

тебя врастаю головою, как врастает новая

луна в кольчатую ветвь земной

орбиты – наливное

яблочко

красы: пуговка – петелька, /Миру —

мир/, пусть все двери будут

приоткрыты, чтобы

слышать,

-–

как уснут

часы.

Ослик

Всё сильнее дул западный ветер – так Бернини во сне

сдувал с мрамора лишние складки, прикрывая

рукою холодную наготу: волокнистый

бутон зацветающей хлопковой

грозди. В отражении пейзажа

бродила седая вдова – я собою к тебе прирасту через

накрепко вбитые памятью ржавые гвозди: так

стеснительна их теснота в диафрагме

доски.

расстояние – равное взгляду.

Игрушечный ослик, понукаемый веткой-кнутом, ищет

в бархатном дёрне проросшие зёрна овса. Где

ночная звезда – продолжает над ним

нависать грозным, тонущим

/после…/ – там – сошедший с

изгиба стола, он застынет как вкопанный,

малой берцовою костью – а затем

повернется и сменит во

мне полюса.

Калейдоскоп

I.