Честные папоротники

Здесь в обличии верлибра прячется «белый стих» написанный традиционным пятистопным ямбом, а смыслы слов, благодаря упомянутому приему с графикой, образуют сетку трещин и значений, которая выполняет роль сокрытия-обнаружения, структурно тождественную игре в прятки.

Введение простейшего приема – графического сдвига – приводит, как мы видим, к далеко идущим последствиям. Игра – это прятки смыслов, игра в прятки – это прятки смыслов и самих их носителей вдвойне. Все это присутствует в поэтике Шатовкина.

Но в ней существует еще одна форма пряток – это сон и как предельная их форма – сон детский, заново организующий смысловое положение спящего – мы его видим, а он нас не видит, мы здесь, а он и здесь, и – там; то, что видит он, мы видеть не можем. Смыслы здесь также двоятся, образуют некоторую, близкую к сакральной, границу, спящий человек всегда иномирен, всегда обнаруживает зазор и зияние в нашей повседневности:

в районе локтевого сгиба —

кирпич влетающий в окно – на берег

выпавшая рыба.

Кровит её надорванный плавник, пока

вокруг срастаются краями – тень шторки и ночной

кошачий крик – не покидай убежище своё в

надежде перепрятать страшный сон

и рассказать о нём наутро маме.

Вообще же, тема детства, детского сна, детских игрушек, детской болезни – постоянна в книге «Честные папоротники». И здесь различим еще один классический зазор: взрослый-ребенок. Фантастика детских снов и душных кошмаров пронизывает почти сюрреалистические образы и видения стихов.

Многие из них посвящены той или иной детской игрушке, часто в сновидческом аспекте восприятия:

Похожий – на нательный,

медный

крестик, игрушечный фанерный самолётик, нечаянно

забытый в крепком сне: вы с ним – раз в год —

закрылками сомкнётесь, чтоб вместе

вспомнить о случившейся

-–

весне.

Некоторые стихи прямо посвящены детским игрушам, например, «Ослик», «Калейдоскоп» и другие, но игрушечное название соотносится с усложненным и метафорическим материалом, вовлеченным в поэтическую речь, вполне косвенно, обозначая и называя, скорее, атмосферу рассказа (показа), нежели саму игрушку.

Вообще же мир этой поэзии очень плотный, очень телесный. Существующая тенденция перетягивает мир внешний со всеми его звездами, окрестностями, городами и стройками – внутрь, внутрь тела:

а под флиской Надым, суетится

ретортой и стройным аптечным стеклом.