Письма прошедшего времени

Я часто получала подзатыльник за то, что не так ковыряю отверстие для ложечки. Скорлупа лопается, содержимое начинает сочиться через край пашотницы, жидкий желток предательски оказывается на скатерти. У меня всё не так! Руки тут же оказывается все в вязком желтке, потому что, пытаясь скрыть свои неловкие действии, я начинаю пальцами или языком ловить содержимое, медленно выползающее из недоваренного яйца, облизывать пальцы, размазывая эту субстанцию и по лицу. Меня гнали в ванную умываться, больно вытирали руки и лицо жёстким полотенцем, а потом, подталкивая в спину, отправляли снова за стол.

– Галя, разве так можно! Ты же девочка! Почему мать тебя не научила быть аккуратной. Вот как, скажи, с тобой можно пойти в гости?

– Я не хочу в гости. Я хочу быть дома.

– Нет, мы должны ходить в гости. Но для этого надо научиться правильно вести себя за столом.

Бабушка ежедневно воспитывала меня, ей не нравилось всё, что бы я ни делала. Мама терпеливо молчала, папа тоже. Они избегали конфликтов как могли.

– Галя, смотри, как правильно есть яйцо всмятку! Проделав дырочку… Видишь, какая дырочка у меня? Я сняла скорлупу только на макушке…

От слова «макушка» меня раздирал смех. Я стучала себя ложкой по своей макушке, за что получала снова подзатыльник от отца.

– Слушай бабушку и делай так, как она говорит. Не безобразничай!

Я ненавидела эти яйца. Мне хотелось взять яйцо, засунуть целиком в рот и разжевать!

– Леонид, не трогай девочку – я сама… Теперь, Галя, надо взять солонку, слегка присолить через дырочку внутренность яйца и ложечкой размешать!

Странной ложечкой с тупым концом я медленно месила белок с желтком, при этом разламывая бока яйца.

– Вот неуклюжая! Не получится из тебя барышни. Нет, не получится.

Я старалась как можно скорее съесть эту дурацкую бело-жёлтую жижу, тщательно очищая внутренние стенки скорлупы. И одним яйцом никогда не наедалась. Мне было непонятно, как это все молчат и не требуют у бабушки добавки.

В это время бабушка уже намазывала шоколадным маслом, тонким прозрачным слоем, кусочки ароматного батона и подавала каждому в руку. Мне хотелось, чтобы слой масла был толстым, чтобы можно было сначала съесть масло, а потом уже приступить к поглощению белого батона. Но масло так прочно вмазывалось в мякоть хлеба, что слизывать было уже нечего. Чайные фарфоровые, в зелёный горошек, чашки на блюдцах наполнялись горячим чаем.