Письма прошедшего времени

Но едва регистраторша, шумная весёлая женщина с полной грудью и широкими бедрами, глянула на ребёнка, она тут же рассмеялась:

– Ну галка и галка! Надо же – чёрная, глаза голубые, любопытная, всё ей интересно! Ишь, как глазищами-то водит, как будто понимает всё!

Мама даже рот не успела открыть, а в документе уже запись стояла – Галина. Отец – прочерк.

– Ну прочерк и прочерк! В военном городке у каждого второго ребёнка в строке «отец» – прочерк, – не умолкала регистраторша. – У матери есть фамилия, вот и дадим дитю фамилию матери.

Без проблем! Вырастет – сама фамилию себе выберет. А может, и отец одумается да свою отдаст. Придёте тогда, перепишете документ. Нет проблем! Бланков на всех хватит. Печатают их исправно – только заполняй!..

Вот так Зоя-Виктория стала Галкой. Торопилась пышногрудая работница загса —вместо «Галина» написала «Гелина». Махнула рукой, исправлять не стала. Подавая свидетельство о рождении, сказала маме:

– На! Нынче по-разному дитёв называют.

А Галка – она и есть Галка. Дай Бог ей здоровья. Поздравляю, мамочка! – И, вытолкав мамочку за дверь, пригласила следующую мамашу с новорождённым. В послевоенные годы дети сыпались один за одним, успевай только записывать.

Записав ребёнка на себя, мама тут же увезла меня к своей матери в глухую деревню. Боялась потерять работу – и мужчину. Любила его без ума. Он, молодой лейтенант, совсем не готов был стать отцом. Ему важнее были самолёты, друзья, вечеринки.

Но мама решила иначе.

Она привыкла добиваться своего. И после Нового года сообщила моему отцу, что у них появится ещё один малыш. А ближе к весне бабушка вернула меня родителям, объяснив, что некогда нянчиться нынче.

– Корова отелилася, и огород трэба садыты, нэ до дитятки мэни! Та и шустра вона дуже, ваша дивка. На мисти нэ усыдыть!

Погостила бабушка три дня, оценила претендента в зятья. Ведь расписаны молодые по сей день не были. Это случилось только в январе 1954 года.

И мама мамина переживала:

– Москаль – вин тоби, доча, на що? Хиба своих нэмае? Москаль – вин и е москаль!

Но не смогла отговорить дочку от столичного парня, как ни пыталась. Махнула рукой и уехала «до сэбэ», вытирая материнские слёзы кончиком штапельного платка.

Вот вкратце история моего рождения. Такая же, как и у многих в те послевоенные годы. Однако, переживая заново первые пройденные шаги, понимаешь, что это была жизнь только твоя.