Письма прошедшего времени

На мне было красивое шерстяное платье цвета морской волны, с матросским воротником, и на шее – белый газовый шарфик. Шарфик развивался по ветру. И я, гордая, нарядная, шла по улице мимо добротных домов с низкими полуподвальными окнами, рассматривала ажурные цветные ставни на высоких домах. Я любовалась Благовещенском: в деревне не было таких красивых домов. Ноги утопали в тополином пухе. Задыхаясь от счастья, я шла с мамой в областную детскую больницу. Больница мне очень понравилась. Огромное здание, похожее на дворец, покорило моё воображение.

Врачи – ласковые и приветливые, в белых колпаках и халатах, словно волшебники. Они улыбались мне. Блаженство!

Я была доверчива и легко поверила в то, что обещали родители и доктора.

– Доченька, тётя посмотрит в ротик, помажет ваткой, и ты станешь здоровой. Будешь есть мороженное, сколько захочешь!

– И сахарную вату?

– И сахарную вату, обязательно!

И я поверила ещё больше! Потому что слаще мороженого и сахарной ваты ничего не ела. И мечтала съесть этих вкусностей пару бочек – примерно таких же, в которых засаливают на зиму огурцы.

Эти бочки были выше меня. Да и надоели эти бесконечные ангины. Постоянные компрессы, полоскания, посиделки дома у окна, когда все катаются с горы и бегают по улице.

И вот предо мной воссела докторша во всем белом. И в клеенчатом фартуке. Этот фартук меня сразу же напряг:явспомнила, как у меня брали желудочный сок. Но тут меня отвлекло другое: на лбу врачихи была какая-то блестящая штуковина с дырочкой посредине.

В этой штуковине я увидела своё испуганное отражение и от страха ещё больше вжалась в кресло. Докторша была ласковой-преласковой:

– Девочка, а как тебя зовут?

– Галя…

– А сколько тебе лет?

– Десять.

– О, ты уже большая, значит, будешь делать то, что я скажу. Открой ротик, я горлышко посмотрю.

И я, поддавшись этим лисьим уловкам докторши, доверилась и ей!

А она сунула мне в рот расширитель, теперь мой рот был доступен для жутких манипуляций, о которых я и мыслить не могла! Тут же медсестра привязала меня к креслу так, что нельзя было шелохнуться! Я задохнулась от неожиданности и возмущения.

И бесконечно орала, пока шёл весь этот процесс удаления гланд. Моя кровь летела в эту красивую штуковину на лбу докторши, и меня это ещё больше пугало!

Докторша сказала, что таких придурочных детей она ещё не видела.

Я, истеричка, сидела связанная по рукам и ногам, привязанная накрепко к креслу.