Восхождение

Он даже разговаривал по-другому: отрывисто, громко, словно проглатывал нецензурную брань, едва сдерживаясь. В такие дни мать уходила спать в гостиную. Когда отец напивался, а это случалось все чаще, на первом этаже спал он. В день, когда мы покидали наш дом, последним, на что я посмотрел, был как раз гостевой диван. За последние два года, которые отец успел на нем проспать, он пролежал приличную вмятину. И мне даже показалось, что он продолжает на нем лежать, просто я его не вижу…

Но это было чуть позже. А поначалу я смотрел на потемневшее лицо матери и все порывался спросить: это теперь навсегда? Она ловила ладонью мою голову, насильно взъерошивая волосы, и шептала какие-то глупости.

К примеру, говорила, что должна быть благодарна отцу.

– За что? – удивлялся я.

– За тебя, – натужно смеялась она.

Отец оказался прав. Мое старание в первых классах привело к тому, что дальше все пошло по накатанной. Я числился в отличниках и хлебал полной ложкой и недостатки, и преимущества этого статуса. Можно было не тянуть руку на уроках, оценки в классном журнале появлялись словно сами собой, но нужно было всегда быть готовым ответить на отлично, то есть лениться не удавалось.

К тому же вместе с горсткой «ботаников» из разных классов мне приходилось ездить на различные олимпиады в город от нашей школы, откуда я привозил и вручал матери победные грамоты.

Само собой, пришлось участвовать в школьных и кустовых футбольных турнирах, пару раз я даже поднимал над головой настоящий победный кубок очередного районного первенства.

На доске почета возле кабинета директора появилась моя фотография. Вот только, думаю, отец ее так и не увидел. Со временем мне удалось подтянуть даже английский. Просто я решил относиться к нему как к футболу. Тренировался каждый день, выискивал видеокассеты с западными фильмами без перевода, даже, помню, добывал редкие по тем временам книжки на английском языке. А потом постепенно, к своему удивлению, начал понимать нашу англичанку. Так что к пятому классу у меня исчезла в дневнике последняя годовая четверка.

Но сначала кое-что произошло.

В наш дом приехали чужие люди. Отец был вместе с ними. Едва он вошел, как сразу сел за стол в совмещенной с кухней гостиной, положил руки на столешницу, переплел в замок пальцы и не сдвинулся с места, пока эти самые люди не ушли. Их было, кажется, человек шесть или семь. Кто-то в форме, кто-то в обычной гражданской одежде. Мужчины и женщины. По случаю майских праздников мама была дома.