На пороге ада

«Интересно, всё это замечаю только я?» – пронеслось в голове.

Он дошел дворами до большой магистрали, где узость пешеходной полосы обязывала к безлюдности, а любые звуки заглушались гулом машин, но причуды не оставили его и здесь. Он взглянул на мчащиеся мимо машины и не поверил своим глазам – они все были словно живые: прищуренные золотистые глаза, широкие хищные пасти, устремленные вперед массивные корпуса. Они летели по дороге и будто тем самым колыхали весь город, было что-то пугающее, но в то же время и чарующее, в этом бесконечном полете от одной линии горизонта до другой.

Константину оставалось пройти всего несколько метров до забора, где начинался большой парк, разбитый вокруг больницы несколько лет назад, но что-то чрезвычайно важное заняло его мысли, и он не торопился. Лоб его покрылся складками, брови сдвинулись к переносице, щеки покраснели, на лице застыла маска безысходного напряжения, и казалось, что стоит ему расслабиться хоть на мгновение – над головой обязательно пойдет дождь.

У самого входа в онкологическое отделение, как всегда из ниоткуда, вынырнула Римма и со светящимися блаженной пустотой глазами взволнованно выпалила:

– Константин Андреевич, к вам там люди из министерства, как говорится!

Не успел он спросить, где это там и какие, собственно, люди, как Римма бесследно исчезла.

Константин прошел вдоль коридора к своему кабинету и уже было приготовил связку ключей, как вдруг обнаружил входную дверь едва приоткрытой. Он дернул ручку и увидел внутри двоих мужчин, один из которых скучающе развалился на стуле, тем самым сильно рискуя, ибо ножки сиденья согнулись полумесяцем и умоляюще поскрипывали – пожалуй, им еще никогда не приходилось иметь дело с человеком такого веса. Пухлое лицо посетителя блестело как самовар от выступившего пота, который он аккуратно вытирал носовым платочком; шея его слилась воедино с подбородком, отчего лицо походило на грушу, редкие засаленные волосы слиплись друг с другом в подобие челки, рот был полуоткрыт, словно нижняя губа могла только мечтать дотянуться до верхней, а глаза устало выглядывали из-под тяжелых век. Одет мужчина был в простенький серый костюмчик, который мог вот-вот разойтись по швам, да незатейливые черные ботинки, при этом очевидно, что своему внешнему виду он придавал куда меньшее значение, нежели золоту на руках и в них. Золотыми были большие часы с двуглавым орлом на циферблате, золотым был перстень на указательном пальце, позолотой отсвечивал даже чехол на телефоне.