На пороге ада

Поэтому стучаться и здороваться следовало громко, дабы преодолеть врожденную тугоухость пациентки, подкрепленную преклонным возрастом.

– Дорогая Габриэлла Игоревна, – прозвучал раскатистый голос врача. В нем словно воссияло утреннее солнце: весь он встрепенулся, в глазах будто бы зажглась пара лампочек и смыслом его жизни вновь стала сама ее суть.

После упредительного приветствия Константин Андреевич постучал и, помедлив несколько секунд, вошел. Габриэлла Игоревна предстала в почти комичном виде. Она, закутавшись в два одеяла (второе, естественно, было стянуто с постели соседки из 14 палаты), свернулась змеей, и, сжав руки в кулаки, злобно выглядывала из-под сбитой подушки.

Еще чуть-чуть, и она, несомненно, зарычит, ну или залает, зашипит, – одним словом, точно издаст нечто нечеловеческое.

– Ещё одного недоумка ко мне послали! – взревела она. – Эксперименты свои ставить будете? А вот вам!

Габриэлла Игоревна достала из-под слоёв одеяла сухонькую жилистую кисть и показала фигу.

Константин Андреевич ухмыльнулся, он почему-то больше всего любил таких пациенток – строптивых и полусумасшедших, – он умел располагать их к себе.

И то ли они чувствовали какое-то свое с ним сходство, то ли он и впрямь был грамотным врачом, но на его симпатию они всегда отвечали взаимностью. Врач хотел было уже подойти к ней поближе, он набрал в легкие воздух на несколько слов вперед, как вдруг почувствовал чью-то твердую тяжелую руку у себя на плече. Пришлось мгновенно согнуться, скрутиться, как запутавшемуся в силках зайцу, а вместо заготовленных слов испустить бессильное кряхтение и измученно посмотреть на своего отца.

– Здравствуйте, милая вы наша Габриэлла Игоревна, – прозвучал бархатный голос. Отец загородил собой дверной проем. Старый пижон был верен себе: свеженачищенные туфли, безупречно выглаженный белый халат, новые очки в серебристой оправе, в которых лицо, казалось, поблескивало солнечным светом. Даже свинцовое облако за окном тут же пугливо рассеялось и в палате стало светлее.

– Меня зовут Андрей Петрович Ресничка, – продолжил он. – Я главный врач больницы и, честно сказать, очень рад с вами познакомиться.

Его лицо расплылось в ленивой улыбке, а щеки слегка порозовели.

– Мне столько хорошего про вас рассказывали сестрички, просто не представляете! Я так рад, что вы оказались именно у нас! Это же какая честь, только подумать! Вот, первая свободная минутка за два дня – и я сразу пришел к вам.

Он облокотился на спинку кровати.