Наполненные смыслом

Проблема, может быть, мелка,

И поважнее много есть,

Жизнь в наше время нелегка,

И не в цене, как раньше, честь.

С работы в норки, время – нет,

Мир с болью сжался до оков,

Но всё ж звучит в ночи сонет

И снится поле васильков.

И не растрачена любовь,

Готова литься через край,

Душа проснётся, чтобы вновь

Идти искать свой где-то рай.

Лисички наши ждут рассвет,

Быть может, сжалится судьба.

Пошли, Господь, им добрых лет

И от наивности избавь.

В избушке холодно зимой,

Не греет старенький камин,

Никто не ждёт в ночи домой,

Живёт здесь лис давно один.

Был раньше счастлив, ловелас —

Так звали все его в лесу.

Жил широко и напоказ

И не одну пленил лису.

Для каждой свой нашёл подход,

И дамы грызлись за него,

Имел существенный доход,

Дом – чаша полная всего.

Жизнь пролетела в один час —

И ни семьи, и ни детей,

Мудреем поздно мы подчас

Ценой болезней и потерь.

К лисичкам меньше интерес,

То лапы ноют, то спина,

А на любви поставлен крест —

Всё, перспектива не видна.

Кому здесь нужен нищий лис?

Ни счёта в банке, ничего…

За коммуналку смотрит лист,

От суммы слёзы у него.

Субсидий нет, не заслужил,

Всегда работать было влом,

Наследство доброе прожил,

И сказка кончилась потом.

У дам растаял интерес.

Что стоят клятвы о любви?

Жестокий мир, такой и лес:

Споткнулся – помощь не зови…

Таких историй и не счесть,

Под старость, немощность – один,

Но всё же, верю, где-то есть

Тепло для брошенных седин.

В лесу промозгло до костей,

Дождь зарядил как из ведра,

Все по домам, не до гостей,

Камины топят до утра.

Горячий чай сейчас спасёт,

С малиной будет в самый раз,

А кто хитрее, тот жуёт,

Смакуя, краденый запас.

Законы пишет, кто сильней,

Того и правда в наши дни,

Волков засилье и свиней,

Мелькают рыла их одни.

На удивленье, прижились,

Пусть не друзья, но рядом всё ж,

За лес совместно принялись,

И все попали под делёж…

Лис старый болен, обречён,

Не выживает, кто один,

Был раньше в правде уличён

И честно дожил до седин.

Смеялись лисы, ржал медведь,

Да так, что зайчики тряслись:

«Лис добрый, ужас – это бред!

Мир, видно, рушится, держись!»

Он стал изгоем навсегда

И так до старости дожил,

Грустил, вздыхая иногда,

Но своей правдой дорожил.