Наполненные смыслом

Плетёт ли сеть или злословит,

Мужчину глупого ли ловит —

Она по-прежнему мила.

Пленяет страстно и надёжно

И носит смело дерзкий взгляд,

Умом блеснёт, где только можно,

Любови приготовит яд.

С холодным чувством откровенья

Она мутит покой и сон,

В хандру впадает переменно —

Веков так было испокон.

Позвольте молвить: «Так и будет».

Над нею божества печать.

Она Всевышнего осудит

И будет вечно вдохновлять.

    Осень 1984 года

Зухре

Дитя восточного зефира,

Тебе моя послушна лира

Пророчит щедрый звук:

Пред красотою Альтаира

В объятьях гордого Тахира

Познаешь нежность рук.

    Осень 1984 года

Диане

Скажи, восточная Диана

И Азии волшебный дар,

Давно ли Сердца лёгкий жар

Тебя коснулся, как Корана

В мгновенья сладостных надежд

Касают пальцы мусульмана,

Когда в предместьях Тегерана

Он, не скрывая бодрых вежд,

Молит о божеском прощенье?

Но, друг, к чему тебе моленья?

В тоске бы я молился сам,

Склонившися к твоим ногам

В священной власти заточенья.

    Осень 1984 года

Как жаль

Как сладко мне порой являться

В места, где мир твой находил,

Способность жизни удивляться,

Где я, мой друг, тобою жил.

Где мы делились сокровенным,

В ночной мечтая тишине…

Как жаль, что чувством вдохновенным

Туда являюсь лишь во сне.

    Осень 1984 года

О собственном мироощущении

Памяти учителя (М. Д. Бодня)

Учитель! Помним мы слова,

К младым потомкам обращённы,

Суровой жизнью вдохновлённы.

Когда-то было всё! Глава

Светилась мыслию прекрасной,

И всё студентам было ясно.

И все мы жаждали живой

Урок, в тиши уединённый,

И взор ваш, думой увлечённый,

Разумный нам дарил покой.

Мы были вместе. «Эко чудо!» —

Вскричит ленивый ученик.

Но тот, кто в знаний мир проник,

Уж более не скажет худо

О мудрых и златых летах,

О первом опыте, стенах,

Где зарождался спор невольно.

Теперь уже так Сердцу больно

Нам вспоминать о том.

Пусть наши искренние речи

Подарят вам извечный сон

И слава доблестных имён

В грядущем обозначит встречи.

    Сентябрь 1985 года

Если бы речи слышал я

О, если б речи слышал я

Людей, послушных Мирозданью,

То в их совместности глубокой

Я б исцелился навсегда.

Но внемлю я пустому звуку

И зрю убогое жилище.

Мне дурно посреди общенья,

Где разочарованность терзает.