Вельзевул за кулисами

Я никогда не мог понять, почему это приводило весь зал в восторг. Мы ведь не звезды, мы простые ребята, мы отыграем и поедем домой на общественном транспорте или пойдем пешком, если будем пить после игры. А пить мы будем и будем допоздна, поэтому пойдем пешком, и по пути нам могут повстречаться хулиганы, и может завязаться драка, и мы как обычные пацаны будем самозабвенно бить морды своим обидчикам. Или они нам. Но пока мы просто стоим несколько секунд, молча, и ждем, пока смолкнет музыка, чтобы подать первую репризу в зал, которая, конечно, тоже сорвет аплодисменты.

В конце последнего конкурса – музыкальное домашнее задание – мы пели финальную песню, когда над нами зажегся фейерверк, и искры посыпались нам за шиворот. Мы делали вид, что все в порядке, а сами отчетливо чувствовали запах паленых волос и вспоминали добрым словом директора дворца культуры, которая заявила, что на нашем последнем выступлении должен быть фейерверк.

За день до этого она заглянула к нам на репетицию, так как до нее тоже дошли слухи о нашей самоликвидации, и изъявила желание присутствовать.

По окончанию репетиции, которая была генеральной, она вскочила, взъерошила себе волосы и воскликнула: «Я провожу вас как следует! У меня через три дня мероприятие, для которого на сцене заряжен фейерверк, но пошли они нахрен! Мы подожжем его завтра!» И выскочила вон довольная своим спонтанным творческим решением. Мы называли ее Лаской, но не за нежное отношение к кому-либо из постояльцев дворца, а за скорость, суету и некоторую неуловимость, которые были присущи и ей и этому юркому зверьку.

Как у большинства жителя планеты земля у Ласки в голове была прорезь для приема пищи. Но, по всей видимости, в тот самый момент, когда господь завершал сотворение этой дерганой особы, очередная нетерпеливая судорога сместила ее физиономию и свято лезвие прорезало ротовую полость на несколько сантиметров выше, чем наметил творец, поэтому во время улыбки обнажалась ее верхняя десна и пара жалких сантиметров верхних резцов, обрамленных тонкими рубцами изжеванных губ.

Остальная часть айсберга покоилась в сальном кожаном мешке вместе с подбородком.

Фейерверк подожгли, естественно сработало не все, по краям авансцены должны были загореться фонтаны, но их так никто и не увидел, зато водопад искр сыпал нам на головы и шеи, а мы продолжали петь.