Вельзевул за кулисами

Потому что без капитана я никуда не поеду, и они не поедут, а деньги этот Кузьмин, Кузьмичев или как там его, отдаст другой команде. Вот так. – Егор живо выпрямился и скрестил руки на груди.

– Хорошо. Я согласен. Мы должны попробовать. Если бы мне было плевать на все это, я бы так сильно не переживал. – я улыбнулся, а Егор просто оскалился в улыбке и кинулся меня обнимать. – На то она и молодость, чтобы пробовать! – сказал я сдавливаемый в объятиях одного из самых своих близких друзей.

– И вы решили попробовать стать гомосеками? – раздался голос Булки.

Он свесился с перил и тупо улыбаясь, смотрел на нас. Следом за ним спустился Ден.

– О! Они тут обнимаются! Булка давай обниматься тоже! Я ваш друг вы обязаны взять меня в Сочи. – Сказал Ден и начал лезть к Булке.

Булка принялся отбиваться от него и кряхтеть как старушка. Мы все рассмеялись и начали подниматься наверх. Время было позднее, и сторож наверняка успел выпить не один стакан водки и съесть не один кусок торта. Пора было сворачиваться.

Мы прошагали один пролет, а Булка развернулся и пошел в обратную сторону – под лестницу.

– Ты куда? Мы идем домой! – окликнул его Ден.

Булка, остановился под лестницей, поднял свою голову, с выпученными глазами, громко испортил никем не востребованным «подлестничный» воздух и ринулся в погоню за нами. А мы, дико хохоча, старались убежать от него, топая шестью пьяными ногами по коридору. Наше шумное эхо разлеталось по всему Дворцу культуры металлургов, в котором уже давно никого не было, кроме спящего сторожа.

Его гулкий, раскатистый храп сменял звук наших удаляющихся шагов и разгонял тьму по углам.

глава 3

Я слегка опаздывал, поэтому решил воспользоваться услугами общественного транспорта. Подъехала маршрутка. Я редко ездил в общественном транспорте, по этой причине навык правильной посадки у меня отсутствовал и я, от всей души, ударился головой о пластиковую панель над дверью. Я устроился на сиденье, почесывая ушибленное место. На следующей остановке вошла женщина лет тридцати и села рядом со мной.

На ней была легкая блузка и босоножки из кожзаменителя, скорее всего все с центрального рынка. На руке два кольца – обручальное и перстень, и ободок на волосах, убранных в хвост. На лице ее не было никакой косметики, но оно все равно было приятным и успокаивающе добрым. Мне показалось, что от нее пахло бигусом и отравой для тараканов. Я решил, что она работает в детском саду.

Внутри было не выносимо жарко, жарче, чем на улице.