Хранительницы счастья

У детей не бывает психических расстройств, они не чувствуют ту боль, которую способен ощутить человек познавший предательство и разочарование. Ты столкнулся со смертью в переломный момент, поэтому до сих пор остро ощущаешь эту утрату. Это пройдёт, но чуть позже. Скажи, а любил ли ты когда-нибудь по-настоящему?

– У меня была девушка. Света-прекрасное создание, но она не смогла вытерпеть меня и мои странности. Мы разошлись не так давно, и я об этом не жалею. Сейчас мне гораздо важнее просто обрести себя.

– Я помню ты говорил, что если издашь книгу, то обретешь высшую меру наслаждения.

– Да, я сейчас мечтаю только об этом, – признался он.

– Я могу тебе помочь?

– Не знаю… – смущённо пробормотал он.

– Где ты живешь? – неожиданно спросила она.

– На Лиговском.

– Это не так далеко от меня. Можем пойти к тебе, и ты дашь мне свою рукопись для ознакомления. Я постараюсь помочь тебе.

Игорь скромно улыбнулся и податливо кивнул.

Его квартира представляла собой настоящую холостяцкую берлогу.

Стол, матрас на полу, один стул, шкаф и полупустой холодильник.

– На что ты живешь, у тебя даже поесть нечего?!

– Я не питаюсь дома, а деньги у меня есть не переживай. Я сижу на фрилансе и имею стабильный доход, – ответил, убирая ботинки в сторону. В комнате были разбросаны вещи и пустые бутылки из-под энергетиков. На столе лежала кипа прошитых бумаг, а замерший ноутбук впал в оцепенение.

– Это то, что я носил в издательство, – тяжело вздыхая ответил он, и махнул рукой в сторону бумаг.

– Я заберу это с собой?

– Конечно, ты даже можешь это выкинуть или сжечь.

– Не торопись, – поспешила остановить его Люба, – Мы же не будем уподобляться Гоголю, да и ты должен помнить, что рукописи не горят!

– Сейчас я как никто другой понимаю и Гоголя, и Булгаковского Мастера. Когда твой мир рушится и нет сил для противостояния, уничтожить всё то, что тревожит представляется самым верным способом.

– Не спеши с выводами! У нас всё получится! – заверила его Люба.

* * *

Всю ночь до рассвета, Люба читала фантастический роман.

Анализируя замечания, она вносила правки в свой блокнот и записывала темы для обсуждения. Местами замечания казались ей придирчивыми, и она тихо негодовала внутри себя на несговорчивого редактора.

Внизу было слышно, как бабушка прошла в кухню и включила чайник. Морозное, зимнее утро вступило в свои права и погнало жителей города по делам. Троллейбусы могуче загудели и медленно поплыли по просыпающемуся проспекту.