Круговорот правды

Маленькие ладони крепко впились в его спину. Она была одной из его причин пойти сразу в военкомат.

После прохождения срочной службы он планировать заключить в армии контракт. Хорошая зарплата позволила бы установить опеку над Верой и забрать ее к себе.

В детском доме, исключая все бюрократические моменты, жилось сносно. Но Владимира не покидала мысль, что они как будто находились в зоопарке. Через день к ним приходили волонтеры, депутаты, чиновники. Чаще всего дети общались с журналистами, которые на каждого ребенка направляли объективы камер.

И всем было наплевать, что фотографии несовершеннолетних распространять нельзя.

Некому было их защитить. Посетители произносили пафосные речи, сочувствующе качали головами, дарили невкусные конфеты и никому ненужные мягкие игрушки. А после навсегда пропадали. Но в стенах приюта сирот не становилось меньше.

И если Владимир давно привык к этим концертам, то малышам было гораздо сложней гасить чувство возникшей надежды в себе и преодолевать дальнейшее разочарование в людях.

В поезде, чтобы скоротать время, Владимир рисовал сценки, которые иногда появлялись в его снах. Занося карандаш над блокнотом, который ему подарила директор приюта после выпуска, молодой человек пытался вспомнить, что ему снилось сегодня.

Недавно его посетила идея, что если соединить сны с ситуациями из его жизни, то могли бы получиться неплохие комиксы. А их он очень любил. И если в других странах кому-то это принесло известность и хороший заработок, то и Владимир надеялся, что он тот самый, с кем произойдет аналогичное чудо.

Около десяти комиксов потрепанные временем и ежедневным его чтением, хранились у него с собой.

– Солдаты, подъем! – скомандовал капитан.

В целом Владимир считал его неплохим человеком. За те дни на распределительном пункте на Урале и поездки на поезде он ни разу не увидел от него жестокости. Лишь справедливость и ответственность исходила из его каждого действия.

Особенно Владимира впечатлила ситуация, когда, делая остановку на железнодорожном вокзале в районном центре, призывники свесились из тамбура в надежде увидеть своих родственников.

Кто—то заранее договаривался, что передаст еду. За три дня на распределительном пункте домашняя еда быстро заканчивалась. Большинство делилось ей со своими товарищами.

Однако выйти из поезда было нельзя, а люди во всю напирали в тамбуре. Сотрудник военной полиции словно коршун шел быстро по перрону, всматриваясь в поисках любого нарушения.