Фантазиста. Первый тайм

Некоторые мальчики сидели на зрительских скамьях возле поля, разворачивая цветастые пакеты, двое носились по стадиону в красивых оранжевых майках, которые, видимо, и были тем специальным подарком. Я остановился, с тоской глядя на происходящее. Многие дети жили тут уже второй день, а потому познакомились и сдружились. Мне же ещё только предстояло заводить дружбу, к чему я был плохо предрасположен с детства.

Если бы не Джанфранко, я бы так и стоял посреди дороги до вечера. Он подскочил ко мне, легонько толкнув плечом, и спросил:

– Это ты за подарком не пришёл?

– Я, – севшим от волнения голосом ответил я.

– Пошли. Синьор Гаспаро велел найти тебя и привести к нему.

Он обнял меня за плечи, и мы двинулись к боковому крыльцу здания. Так, по пути за подарком мы и познакомились. Джанфранко был очень симпатичным мальчиком: чёрные большие глаза, кудрявые волосы почти до плеч, ямочки на щеках. Но что меня порадовало больше всего – его рост. Мы с ним были одинаковыми, хотя ему уже исполнилось девять.

Как потом выяснилось, он был старше меня на год и один день.

Получив подарок от Гаспаро, я вдруг вспомнил про тётю Изабеллу и помчался на улицу. Как я и боялся, случилось страшное: она, чтобы не травмировать меня долгим прощанием, уехала. Я пробежал вдоль всей ограды, пытаясь разглядеть её машину, но тщетно. Слёзы подступили к горлу, и я уже готовился разрыдаться, как вдруг увидел на стоянке Джанлуку Менотти. Он что-то искал в бардачке своего прекрасного серебристого «Феррари», потом выпрямился – и наши глаза встретились.

Он улыбнулся мне и подмигнул. Этот незатейливый контакт длился секунды три, но моё вселенское горе, связанное с отъездом тёти, внезапно куда-то улетучилось. И я стоял у ворот – счастливый мальчик, одарённый улыбкой великого игрока, – и не сводил с него глаз. Однако Джанлука больше не посмотрел на меня. Он отыскал нужную вещицу, сунул её в карман, завёл мотор и уехал. А я вернулся в свою комнату с двойственным чувством.

3

Самым трудным испытанием для меня стала первая ночь.

Я заснул только под утро, когда горизонт уже начал светлеть. А до этого лежал, уставившись в потолок, и прислушивался к звукам, доносившимся с улицы или из здания.

Спальни мальчиков, как и медицинский центр, располагались на третьем этаже. Моя комната была самой дальней, угловой. И жил я в ней один. Для меня – ребёнка домашнего, практически тепличного – ночевать в незнакомом месте одному было жутким стрессом.